Можно над этим смеяться, но капитан и сам так хорошо не знал все слабые стороны своей каракки. Конечно же, наличие двадцати шести пушек из возможных девяноста было очевидным фактом, говорящим не в пользу защищенности его старенького «Адэра», однако то, что оставшиеся наверху орудия благоразумнее было бы перетащить на нижнюю палубу, даже не приходило капитану в голову. А ведь практический резон этой мысли просто лежал на поверхности.
Два года назад, едва только корабль Шарп Боу был нанят Восточной компанией, капитану, по настоянию нанимателей, пришлось серьезно переустроить свою каракку. Все было направлено только на то, чтобы иметь возможность брать на борт больше груза и провианта. Как ни упирался Саймон, а пришлось пойти на уступки.
Собственно, первые же переходы на юго-восток доказали, что и в самом деле «Адэр» не нуждался на Балтике в полном вооружении, однако внимательный взгляд Ричи Свода отметил тут и другое. Как ни крути, а даже в малом количестве пушки были тяжелее перевозимых товаров, и, находясь на значительной высоте от ватерлинии, они, при серьезной волне, заставляли судно ощутимо болтаться на волнах. Саймон, слыша подобное, попросту растерялся. До сих пор он даже не задумывался об этом. Да и зачем было это делать, ведь его «Адэр» и без того всегда прекрасно стоял на воде?
Озадаченный Френсис, поразмыслив как следует во время случившейся вдруг ночной безсонницы, уже назавтра принял твердое решение: по приходу в порт в обязательном порядке переместить вооружение так, как советовал Ричи.
Дальше – больше. Так, во время одного из разговоров Свод задал Шарп Боу вопрос, который тут же застрял в голове капитана настоящей занозой. «Вас не пугает, — спросил он, — что «тринадцать» – число, которое суеверные моряки всегда стараются обходить стороной – повторяется на вашем судне дважды?» И действительно – оставшиеся на корабле двадцать шесть пушек были разделены поровну: тринадцать двенадцатидюймовых и тринадцать же в двадцать четыре дюйма.
Шарп Боу в ответ промолчал, однако чуть позже обошел с инспекцией свою каракку и старательно пересчитал палубное вооружение. После досконального подсчета у капитана взмокли волосы под шляпой: к двадцати шести пушкам следовало прибавить тринадцать мелкокалиберных и двадцать шесть, то есть дважды по тринадцать, различных кулеврин[5]!
Френсис был в отчаянии. Он понимал – это знак, знак, на который он сам не обратил внимания. Утром следующего дня он, не зная, как правильно далее поступить, решил найти Свода и посоветоваться. Ну не выбрасывать же для ровного счета за борт пушку или кулеврину?
Быстро разыскав своих гостей и отведя в сторону мистера Ричи, капитан тут же поведал ему о результате своих вчерашних подсчетов. «Пассажир», внимательно выслушав цифровой расклад вооружения «Адэра», вдруг схватил Френсиса за предплечье и так, чтобы никто этого не заметил, зло зашипел ему в ухо:
— Вы что, рехнулись, Саймон? Только что вы выложили мне все, что касается вооружения корабля! Вашего корабля, Френсис!
— Да, — округлил глаза капитан, — но я… Вы же сами вчера спросили. Я просто решил проверить…
— И что с того? А известно ли вам, мой дорогой капитан, как умеют пираты захватить корабль «по-тихому»? Выходит, что, если бы я решил продолжить свои вчерашние вопросы, вы бы рассказали мне все о пороховом складе, о команде и о том, что вы везете в трюмах? Ведь у вас было желание посчитать и это?
— Б-бы, — дернул кадыком Френсис, — было.
— И вы даже не задумались о том, что подобным образом я могу просто собирать информацию об «Адэре»?
— Нет, — признался Шарп Боу, — но ведь вы же не станете?..
— Конечно, нет! — вознегодовал Свод. — Но, окажись на моем месте настоящий, матерый пират, вам, Саймон, после всего этого пришлось бы худо.