— Ветрено, — перекрикивая шум закипающих волн, ответил тот. — Если пойдем с севера – здорово потреплет.
— А с юга, — усмихнувшись, спросил капитан Уотфорд, — не потреплет? Умник. Смотри внимательно.
— Есть! Есть! — оживился наблюдатель. — Тюлени!
Капитан вздохнул и повернулся к боцману:
— Тебя учить не надо. Тащи гарпунеров, может, хоть парочку прихватим. Надоело соления жрать. Оу! — вдруг переключил свое внимание капитан. — Мистер Свод! Мистер Свод! — окликнул он появившегося на баке пассажира. — Не желаете поохотиться?
— Тюлени? — заинтересовался Свод.
— Они, — улыбаясь, подтвердил Саймон. — Невесть какое угощение, но позволяет почувствовать вкус свежей пищи. К тому же в таком холоде и тюлений жир! Лишним не будет…
— Я никогда не охотился на тюленей.
— Вы будете смеяться, друг мой, — примеряясь к ветру, подмигнул капитан, — но и я тоже. Просто у меня есть пара ребят, которым команда согласна дать пропустить и две вахты, лишь бы они вытащили на палубу хоть парочку этих жирных, но удивительно ловких тварей. В них невероятно сложно попасть.
— Корабль, мистер Саймон, — вдруг тревожно выкрикнул наблюдатель.
— Что? — не желая верить в услышанное, переспросил капитан.
— Корабль! Похоже, даны! Идут к нам!
— Только этого не хватало, — прорычал Шарп Боу.
— Наверное, не только вы решили сегодня поохотиться. — Заметил Свод, вглядываясь в даль.
— Да уж, — горько ответил Саймон. — Местные, у кого лодки побольше, до сих пор продолжают почитать Сканду[9] и успешно охотятся на тех, кто охотится на тюленей. Аврал! Боцман, поднимай команду!
Великая сила – людское любопытство. Оно брало верх даже над холодом. Как только стало понятно, что датский когг[10] не собирается атаковать, а просто болтается на волнах так, словно на нем никого нет, команда «Адэра», из предосторожности оставив при себе легкое вооружение, практически вся высыпала к бортам.
Моряки прекрасно знали о хитростях некоторых местных капитанов, взбунтовавшихся против своего нынешнего короля из-за терпимости того к главенствующей роли Ганзы на Балтике. «Шалости» потомков викингов, продолжавших в меру своих сил контролировать Зундский пролив и торговлю в здешних водах, порой дорого обходились и Восточной компании, и пребывающим ныне в меланхолии ливонцам. Пиратствующие на Зунде датчане не упускали случая напомнить хозяевам ограбленных ими кораблей, что они по-прежнему ожидают от захиревшей Ганзы – безпутной наследницы Тевтонского ордена, свою долю пирога – кусок Восточной Прибалтики.
Прежде прекрасные мореходы с древнейшими традициями, даны вдруг будто обмельчали. От былой славы их предков, для которых ночлег под крышей любого дома считался позором, ныне не осталось и следа. Только и теплилось в них прыти, что на подобные «шалости», впрочем, шалили не только они. Не унимались в своем желании господствовать на Балтике и их соседи, считавшие эти холодные воды Шведским озером.
— Что-то тут не так, — тихо произнес за спиной капитана Уотфорд, — я вернул ребят на левый борт, пусть постоят по всем двадцати четырем дюймам. На всякий случай.
— Хм, — понятливо улыбнулся капитану, замерший рядом с ним в позе наблюдателя Свод. — Видит бог, мистер Саймон, с вашим боцманом можно не боясь водить судна хоть в пекло за маслом.
— Знаю, — задумчиво ответил капитан, — за то его и ценю. Но что скажете, Ричи? С когга уже давно могли стрелять. Им впору и «кошки» начать бросать, а их посудина по-прежнему болтается на волне, как рыбий корм, что падает с гальюна.
— Ха-га, — коротко рассмеялся Свод, соглашаясь с капитаном, — действительно, очень на это похоже. Однако же я неспроста начал говорить о пекле. Даю вам слово, на корабле нет ни одной живой души.
— Боже правый, — перекрестился боцман, — что вы такое говорите, мистер Свод? Кто же тогда вывел корабль в море? Ну не сорвало же его с якорей в самом деле?
— Когг не так-то просто сорвать с якоря, на то он и «кругляк». — Со знанием дела заметил капитан, пристально, как и его собеседники, всматриваясь в медленно приближающееся к ним судно. — Ричи, дружище, а других версий, без этой пугающей чертовщины, у вас нет?
— Это не версия, Френсис, — твердо заверил тот, — поверьте мне. Этот корабль мертв.