— Что ж, — глядя поверх голов оцепеневших мужчин, с грустью продолжила темноволосая, — тогда, пожалуй, отпустим из плена наших сестриц…
— Отпустим, — в один голос согласились ее подружки, и с дрейфующего невдалеке когга что-то смачно плюхнулось в воду.
— Глядите! — вскрикнул рулевой. — Канаты!
Многое повидавший в этой жизни, Свод почувствовал, как стали холодеть от страха его пальцы. Будто боящийся грозы щенок, сбоку жался к нему Казик, и так же, как и матросы, показывал на заколдованный, а сейчас в этом не было никаких сомнений, датский когг, мачты и корпус которого стремительно освобождались от конопляных канатов и веревок[1].
Падая на палубу или сразу за борт, те извивались, словно змеи, сбивались в клубки и, превращаясь в русалок, плюхались в воду, исчезая в кипящей темной пучине. В это невозможно было поверить!
Ричи, как и еще некоторые моряки, подошел к борту, привычно схватившись за веревки штормтрапа. Вдруг он почувствовал, как эта часть корабельного такелажа ожила и, скользнув вниз, обвила его ногу. К ней тут же присоединилась другая веревка. Совместными усилиями они в один рывок накрепко притянули ноги Свода к мачтовой «утке[2]».
Вся каракка капитана Саймона заскрипела. Это пришли в движение ее многочисленные канаты. На побледневшего Френсиса страшно было смотреть. Он вдруг понял, что именно сейчас его славному кораблю приходит конец. Не в страшной битве с пиратами, не в безумный шторм, а вот так, странно и позорно, будто от внезапной лихорадки.
«Боже мой, — безсильно и беззвучно, дабы не выдать окружающим свой страх, выл про себя безутешный капитан, — стоит только моим …уползающим в море канатам еще немного ослабить бизань-мачту, и она, не в силах бороться с таким ветром, рухнет прямо на палубу, круша все на своем пути. А уж за ней…»
Однако что-то случилось в этот миг. Барышни вдруг переглянулись и поднялись. Вместе с этим перестали расползаться, расплетаться и ослаблять мачты ожившие корабельные снасти.
— Здесь навь, — ласково зазвучал в головах моряков голос темноволосой шутовки, — слышите, сестрицы? Отпустите немного ту пустую посудину, пусть волочится за нами, а мы, — весело подмигнула красавица, — пока прокатимся на этой.
Выйди сюда, брат наш! — позвала она неведомо кого, и близкие к безумству, только что готовые прыгать за борт матросы, дрогнув, стали медленно расступаться. На месте остался лишь обмотанный по самую шею веревками, накрепко прикрученный к бизань-мачте Свод. Он тряс головой, силясь освободиться из колдовского плена, но не было никакой надежды на то, что кто-то бросится его выручать. Казик, еще в самом начале действия неведомых чар, видя, как пана Рычы оплетают змеевидные живые веревки, от страха чуть не обмочил штаны и, позабыв о своей клятвенной верности, отпрянул подальше, спрятавшись за капитана.
Команда медленно растеклась по бортам, пропуская к главной мачте длинноволосых девиц. Ни у кого, включая капитана, боцмана, агентов и их спутников, не оставалось никакого сомнения в том, что все они проживают свои последние мгновения и, значит, нужно ценить каждую крупицу этого времени. «Пусть даже сейчас в голову морским берегиням придет желание защекотать до смерти путевого знакомца Шарп Боу, мистера Свода, пусть! — Молились про себя некоторые из моряков. — И чихать мне на малодушие! Коль уж до того дойдет, то пускай щекочут его как можно дольше, лишь бы еще немного пожить».
— Как ты попал сюда, брат наш? — снова не открывая рта, спросила у мистера Свода темноволосая. — Терпишь ли ты какую-либо нужду? Чем мы можем тебе помочь?
Трудно было описать ту степень негодования, которую вызывали у Ричи эти слова! «Терплю ли я нужду?! — полыхал огнем ярости в голове Ласт Пранка голос русалки, — да как же не терпеть, красавица?»
— О! — продолжала морская берегиня, — да ты еще полон страстей, брат наш. Твоя душа еще не успела остыть от Силы обжигающего огня Жизни. Видно, ты лишь недавно стал на черту и не привык к этому. Ну же яриться, скоро и ты успокоишься.
— Ты один из нас, — продолжила таким же ангельским голоском теперь уже одна из светловолосых, — и у нас с сестрами одна часть существует в мире Нави, а другая в мире Яви. Скоро и ты станешь чувствовать всё вокруг, как и мы.