Выбрать главу

— Ну что, каково? Мы оставим людям эту метку на подводной скале, — продолжила водяниха. — Пусть видят, пусть боятся мертвого корабля и обходят стороной гибельный камень. Заметь, брат наш, мы это сделали не из любви к людям, и не из памяти к былой, познанной нами Силе жизни. Просто мы так пожелали. Признай наконец, что ты наш брат. Осознай себя навью и тогда, когда пожелаешь, сможешь помогать этим людям. Зачем-то же ты забрался к ним на борт?..

А наш интерес, — вдруг рассмеялась темноволосая, — просто немного побаловаться. Хотели повеселить сестер на том корабле. Услышали, как нелегко им смотреть на людской промысел и на грязь, что лилась там во все миры вперемешку с кровью и страданиями. Вняв им, мы решили проучить рассвирепевших нелюдей и отпустить на волю своих конопляных сестер.

На ваше счастье мы наигрались там вдоволь. И хоть промысел вашего корабля не смердит серой в мирах, однако и здешних наших сестриц нам жаль. О! Если бы не ты, брат наш, мы тут же бы отпустили в море их всех до единой, оставив твоего капитана с командой болтаться у этого острова на голой деревяшке. Слышите, люди?

Дождавшись, когда внявшие ее словам моряки, переглядываясь, начнут согласно кивать, водяниха подошла к Своду ближе.

— Ну что? — всматривалась она ему в лицо. — Я гляжу: поостыл ты немного, братец? Ты все услышал, что было тебе сказано?

Свод кивнул

— То-то же, — продолжила водяниха, не забывай ты – брат нам. И уже давно не совсем человек.

— Брат, — погасшим голосом повторил Свод. — Что же тогда держите меня?

— А это не мы, — улыбнулась одними глазами шутиха. — Это веселятся другие твои сестры. Попроси их, и они отпустят.

— Пустите меня, — произнес Ричи вслух, но путы, сковывающие его, ничуть не ослабли.

— Не так, — поспешила на помощь берегиня. — Так, как с нами – разумом их проси и назови сестрицами. Они и мы – все одного безкрайнего конопляного поля дети. Ну же...

Свод тяжко вздохнул. Деваться ему было некуда.

— Пустите меня, — попросил он про себя, — пустите, сестрицы милые.

И тотчас же рухнули к ногам его неподъемные путы, и вместе с тем улегся в сердце былой огонь ярости. Вместо него пришло какое-то странное умиротворение и покой. Мысли, что совсем еще недавно шумно играли в его голове в чехарду, перестали толкаться, однако меньше их все равно не стало.

— Вы, — замялся Свод, — заберете меня?

— Нет, — просто ответила берегиня, — я подумала – незачем. У тебя есть еще какие-то свои дела, свой путь. Мы видели, как ты попусту ярился, а потому решили рассказать тебе что да как. Можешь внять нашим словам, а можешь и уйти с нами, если тебе не очень-то надобен тот путь. Останешься здесь – мы уйдем и не станем вредить тебе, брат наш. А ежели пойдешь с нами – не пожалеешь. Не многим мужчинам довелось познать истинную Силу Мага. Так что же? С нами?

— Нет, — улыбнулся Ричи и уточнил, — пока нет, красавицы. Да вот только...

— Что не так? — округлила глаза берегиня.

— Я боюсь, — признался Свод, — не сбегут ли вслед за вами и наши канаты? Как нам плыть-то тогда?

— Хм. А это уже твои заботы, братец, — отмахнулась шутиха, и ее неподвижные уста впервые расплылись в улыбке.

— Как это? — дернулся Ласт Пранк. — Как мои?

— А скажи им: «Вернитесь, сестрицы, на место, да служите кораблю сему до скончания его долгого века» — и тогда, можешь мне поверить, без надобности ни один канат, ни одну веревку или шнур на этой посудине даже саблей или топором будет перерубить невозможно. А еще: любой крепеж в один узел станет сильнее во сто крат. Сестрицы станут следить да помогать кораблю до того времени, пока будет жить его дерево, пока сможет оно держать воду. Ну? Чего молчишь?

Свод повел затекшими от связки плечами, набрал в грудь воздуху и медленно, словно примирив в себе оба мира, сказал и разумом, и вслух: «Вернитесь, сестрицы на место да служите кораблю сему до скончания его долгого века».

И в тот же миг все разрушившиеся или ослабшие крепежи, канаты, веревки стали собираться, скручиваться и возвращаться на место. Заскрипели корабельные снасти, закапала сверху вода, поскольку много чего из такелажа успело упасть в море и теперь вынуждено было вернуться обратно.