— Эх, — вздохнул Казик, — хоць, пане, я і не марак, а навучу. Я, калі што, я шчэ й любога марака сварыцца магу навучыць...
Вечер начинал затемнять и без того серое, низкое небо. Многострадальный «Адэр» Френсиса Саймона подходил к сказочным воротам датского Лим-фьорда.
[1] В традициях и сказаниях различных народов прослеживается мифологическаяи тесная связь русалок, или водяних, с коноплей. Так, в скандинавских и славянских мифах они часто появляются в конопляных зарослях, на витках самых крепких веревок и канатов, которые делали из конопли, живут в конопляных шнурках. Именно поэтому в некоторых местах не советовали купаться в рубахах, подвязанных конопляными веревками. «Русалка своих почует и тебя к ним утащит».
[2] Утки – деревянные или металлические бруски с двумя рогами для крепления тросов. Устанавливаются на палубе или на мачте.
Часть 2 Глава 3
Глава 3
— Ах, оставьте вы это, Томас. Слышите, оставьте! Я бросаю Йоркшир, еду сюда, думая, что на самом деле здесь происходит что-то из ряда вон выходящее, а вы мне всё толкуете об этих золотых дощечках. Вы же разумный человек – один из немногих, что еще не сошли с ума в этой невежественной гонке за титулами и богатством. То, что в наше время остались среди людей такие столпы порядочности, как вы и Эразм, есть наше всеобщее спасение и достояние. Мне страшно подумать, что будет твориться вокруг, если в управлении страной и всем миром не останется подобных вам, тех, на кого могло бы опереться катящееся в ад человечество.
— Это тяжкая и неблагодарная участь таких людей, как я, — вздохнув, ответил ему Фишер. — Своими молитвами и, что немаловажно, действиями мы стараемся сохранить спасительное влияние человеческого разума в стремительно тупеющем мире.
Кстати, хочу вам сообщить, что я и мои друзья именно по этой причине сделали все, чтобы в ближайшее время вы стали действительным членом Тайного Совета. Мало кто сомневается, что теперь, после того, как ваш здравый ум помог усмирить разбушевавшийся Лондон, ни у кого не останется сомнений в том, что кандидатура Томаса Мора – это то, что даст зашедшему в тупик Совету глоток свежего воздуха. — Фишер предостерегающе поднял вверх руку. — Не торопитесь, мой друг, перебивать меня, дайте закончить.
Итак, я прекрасно понимаю, что не нужно питать никаких иллюзий по поводу того, что, ввязавшись в эту серьезную игру, мы сможем многое в ней изменить. Более того, поверьте, если вас примут в Тайный Совет, то, сложив ваших врагов – личных врагов Томаса Мора, и моих, скромного рочестерского епископа Джона Фишера, мы получим четверть знати всей Англии. Сейчас для нас с вами наступил очень важный промежуток времени, а потому, едва только прочтя в письме, что вам нужна моя помощь, я тут же приехал. А вы, мистер Мор… — с нескрываемым сожалением упрекнул Фишер. — Рассказываете мне о каких-то дощечках...
А слышали ли вы, как консервативные по своей природе шотландцы, подцепив от германцев «оспу» безумных идей о якобы необходимых церковных реформах, сейчас и вовсе впадают в совершенный болезненный бред в своем Эдинбурге? Набираясь сил от щедрот тамплиерских денег, истинную нашу Христову веру, за которую рыцари их Ордена пролили немало крови, они подменяют некими обществами вольных каменщиков или строителей! Эдакий религиозный мистицизм, густо замешанный на смерти, тайнах, деньгах и, казалось бы, не имеющий ничего общего с христианством, но! Только представьте себе, их посвящения, по сути, живой сатанизм, начинаются с обязательной присяги на Библии!
Вы же помните, как пять лет назад я был избран одним из английских представителей на Пятый Латеранский собор[1]? Так вот, наш отъезд в Рим тогда был сначала перенесен, а затем и вовсе отменен. Это теперь я понимаю, что это произошло из-за программы, которую мы хотели выставить на утверждение. Мы были просто вне себя от возмущения и непонимания происходящего. Нам говорят, что Церкви нужны реформы, но по какой-то причине собор провели без участия тех, кто способен был эти реформы начать.
Какой напрашивается вывод? Либо кому-то нужно готовить почву для реформ какого-то другого толка, либо все эти заявления о желании меняться и менять старый и изживший себя уклад Церкви – пустые разговоры. Но ведь реформы на самом деле необходимы, Томас! Я же не фанатик, и прекрасно понимаю, что без этого в наше сумасшедшее время никак не удержать людей в лоне Церкви…
Тот самый памятный собор вместо серьезных решений ограничился лишь принятием каких-то пространных деклараций. Это страшно сознавать, мой друг, однако этот и другие факты говорят о том, что возникающие то тут, то там злокачественные формирования строителей-каменщиков протянули свои щупальца даже в самое сердце Христовой Церкви.