Мор медленно описал полукруг возле кресла епископа.
— Позвольте, — задумчиво ответил он, — но ведь я не спрашивал в письме ни о чем тайном.
— Да что вы говорите? — ехидно заметил Фишер. — А как же желание узнать решение суда Йоркшира о лишении прав на имущество мистера Ботта и его последующем отселении в связи с нашумевшим делом «Желтых стежков»?
Томас вернулся на прежнее место и стал напротив своего соратника.
— Дело «Желтых стежков» было предано широкой огласке, — с легкой тенью сомнения заметил он. — Не думаю, что там остались еще какие-то тайны. Мы с вами прекрасно знаем, насколько чисто вымела этот грязный «угол» королевская метла. Я же всего-навсего хотел уточнить: правда ли то, что уцелевший каким-то чудом мистер Ботт был вынужден поселиться в Девоншире?
— Томас, — заговорщицки оглянулся по сторонам епископ, — для начала я должен вам сообщить, что главное имущество мистера Ботта, а именно шикарный дом, который был отобран у него судом, сгорел дотла при самых странных обстоятельствах сразу же после вынесения ему приговора. По словам очевидцев этого пожара, в огне горели и плавились даже камни!
И еще одно. Вспомните, Мор, как люди короля всячески старались нащупать связь между преступными «Желтыми стежками» и «Белыми фартуками», открытым и вполне цивилизованным обществом механиков и архитекторов.
— Да, — заверил Томас, ясно хранивший в своей памяти указанные события, — я работал над этим. Но их связь так и не была установлена.
— Ну, — развел руками епископ, — еще бы! В то время это было просто невозможно. Теперь же, после того, как мне случайно стали известны некоторые новые факты, эти связи вырисовываются вполне ясно. Это было еще одной весомой причиной для того, чтобы отправиться к вам и рассказать все с глазу на глаз.
— Джон, — встрепенулся известный барристер, — уж не думаете ли вы, что я не рад вас видеть?
— Конечно же, я так не думаю, — успокоил его епископ, — однако я всячески стараюсь оправдать свой приезд и клянусь, что сделаю все, чтобы оказаться вам полезным.
— Прекрасно, — с облегчением выдохнул Мор. — Тогда ответьте мне: упомянутый мистер Ботт и в самом деле переехал в деревушку Кристо, что находится рядом с парком Дартмур?
Епископ задумался:
— И да, и нет, мой друг.
— Как это понимать? — растерялся Мор.
— Да, — пояснил Фишер, — он переехал туда, и – нет, поскольку он почти сразу же перебрался на местное сельское кладбище.
— Вот как? — только и смог выдавить из себя хозяин дома.
— Да, мистер Мор, — продолжил раззадоренный свежим дыханием жизни епископ, — однако его новый дом не остался надолго без хозяина. Сейчас в него вселился некий Роберт Сэквелл, сын рыцаря Джона Сэквелла. Вы должны помнить этого старого вояку. Он входил в состав королевской защиты в известном нам деле общества «Белые фартуки». Ну, — отбросив в сторону условности, хитро подмигнул епископ, — как вам такой поворот?
Мор медленно обошел кресло своего гостя. Задержавшись у стоявшего возле камина массивного потертого стула, он остановился и сел.
— Знаете, Джон, — тихо сказал он, — я и без того имел заметный интерес к дому в Кристо, доставшемуся Ботту, но теперь…
Он появился утром в понедельник двадцать третьего декабря. Возник из людской толчеи на том самом месте, где задержался в первый день их знакомства. Как известно, девичья тоска непомерно растягивает время, и потому Синтия, часто вспоминавшая их странную встречу, мысленно уже смирилась с тем, что и этот загадочный джентльмен пропал навсегда. Однако же…
Она заметила его боковым зрением, занимаясь приемом утренней партии хлеба. Уставшая от ночных выпечек, девушка вначале просто почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и даже не сразу узнала в стоящем у торгового навеса мужчине того, прежнего, имя которого уже исчезло из ее памяти. Да и одежда сильно изменила его. Сейчас среди суетливо снующей по рынку накануне рождественских праздников толпы на нее смотрел благородный красавец в парадном бордовом камзоле, пошитом на военный манер. Шляпа, гетры, туфли. Любой другой содержал бы подобный гардероб для выхода в свет, а для этого мистера такая одежда, похоже, была повседневной. «Однако к чему тогда был тот «маскарад» при их первой встрече?» — спрашивала себя озадаченная девушка, всем своим видом показывая, что увлечена работой.