Видя, как святоша озадаченно подыскивает слова оправдания, Ласт Пранк не стал его больше мучить.
— Вы должны понять, — добавил он извиняющим тоном. — Казимеж спас мою жизнь, и я не успокоюсь, пока не верну ему долг. Я, как и вы, человек слова. Я поклялся, что не оставлю этого добрейшего и, поверьте, весьма высокородного парня, путешествующего инкогнито к своему дяде в Шотландию, пока он или его отец не скажут мне: «Мистер Свод, ваш долг оплачен сполна». Несчастный, — косясь в сторону ничего не подозревающего Казика, продолжал Ласт Пранк, — вы себе представить не можете, чего стоит потомку знатного, богатого рода пребывать в ничтожном состоянии и изображать из себя худородного простака.
— О да, — понимающе закивал епископ и двусмысленно добавил, — мне это близко.
— …Однако — продолжил Ричи, — его цель, о которой я не могу говорить, стоит того. Мне осталось совсем немного, привезу его к дяде, и… мой долг оплачен. Но кто знает, возможно, я захочу остаться рядом с молодым паном. Такой уж я человек. Мне обязательно нужно кому-то служить.
Взгляд епископа вдруг стал отсвечивать заинтересованностью:
— Я, собственно, потому к вам и подошел, мистер…?
— Свод.
— Да, конечно, мистер Свод, — лицо епископа медленно приобретало былую одухотворенность. — Должен сказать вам: то, что мы вчера увидели, не поддается никакому описанию. Вы спасли всем нам жизни.
— Не нужно, святой отец, — остановил его Ласт Пранк, — не принимайте это на свой счет. Главным для меня было спасти пана Шыского.
— Это не важно, мистер Свод, — настаивал Сильвестр, — спасены были все мы, и, поверьте мне – лицу духовному, одно дело только говорить о борьбе с нечистью, и совсем другое – утихомирить тварей, что являются совращать души и тела рабов божьих. Мы благодарны вам.
— Не стоит...
— Но мы отвлеклись. Так вот: то, что произошло вчера, натолкнуло меня на очень интересную мысль. Должно быть, вы прекрасно понимаете, что и я двигаюсь в сторону Шотландии не просто так. И у меня тоже есть миссия.
— Мистер Сильвестр… Простите, никак не могу заставить себя называть вас просто Сильвестр.
— Можете называть меня еще Московин.
— Пусть так, — не стал ничего уточнять Ричи, — мистер Московин. Меня вряд ли заинтересует ваша миссия. У меня, знаете ли – своя. Но я, конечно же, рад, что попутно с ней я чем-то смог помочь вам и команде «Адэра».
Московин, хотя и услышал непрозрачный намек на отказ, однако являясь, как и все священнослужители, крайне упорным в том, что касалось мирских дел Церкви, продолжил:
— Неужели вам не интересно?
— Я не привык вникать в чьи-то тайны, святой отец, и не люблю, чтобы кто-то лез в мои.
— Но я сам хотел бы кое-что пояснить вам.
— Что ж, если вы считаете нужным мне рассказать…
— Это разумно, не так ли? Разумно выслушать все до конца и только тогда определять, интересно это вам или нет.
— Согласен, святой отец, — покорно ответил Ричи.
— Итак, мой друг, о моей миссии. Должен предупредить, я не могу открыть вам все ее грани, однако заинтересовать вас, я думаю, у меня получится. Согласитесь ли вы со мной, мистер Свод в том, что человеческий труд – это величайшее проявление божественной силы? Наш бог – Творец, но и мы, творя что-то сами во славу Его, уподобляемся Ему.
Вот, например, создание кораблей… Сами посудите, разве это не чудо? На борту деревянного корабля – пушки, люди и множество груза! А ведь несмотря на это, он не тонет – плывет. Значит, есть Божье соизволение на это ремесло. А вспомните спасительное судно Ноя. К тому же сам Христос, в свое время, пришел именно к рыбакам, это ведь неспроста?
И вот какая получается несправедливость: суда всего мира честно выполняют свою работу, а как только они начинают стареть, их уничтожают. В течение долгого времени кто-то искал хорошее корабельное дерево, работал с ним, сделал корабль, спустил его на воду, потом много лет бороздил на нем моря и вдруг!..