— Да будет вам, Свод. Вы полагаете, что мы покупаем по всему Старому Свету корабли, но ничего не делаем для того, чтобы собрать для них достойные команды? Весомая часть вашей братии уже болтается на виселицах, а та, что еще туда не угодила, считает за счастье попасть в наше предприятие. Должно быть, вы просто давно не были в Шотландии или Англии, дружище.
Ребят, подобных вам, видно за версту, если только они не прячутся. Вы держитесь весьма уверенно, видимо, скрываться вам нет надобности. Думаю, мистер Свод, вы не сильно наследили красненьким по соленой воде. Не бойтесь, я умею хранить тайны. Это вчерашние удивительные события вынудили меня так резко пойти на контакт.
Итак, мы предлагаем известное вам ремесло, и – никаких виселиц за это. Напротив, прощение всех грехов, что были до и будут после подписания с нами неких бумаг. Еще сегодня вы были вне закона, а завтра станете «над законом». Сделка честная, мистер Свод. Получайте довольствие и делайте свое дело.
— А как же пан Шыски?
— Я же сказал. Долг, конечно же, должен быть оплачен.
— Но после? Где мне вас искать, святой отец?
— Я же говорил, отправляйтесь в Глазго. Бывали там?
— Скажу так, со многими я дружен в этом городе, — уклончиво ответил Свод.
— Прекрасно, если так. Думаю, у нас, в бухте «Скупщиков», вы встретите многих из своих друзей. До скорой встречи, мистер Свод. С этой минуты мы друг друга не знаем, ведь так? Мы просто любовались местными красотами.
Московин поклонился и, не торопясь, побрел к носовой части корабля. Ричи же отчего-то начало трясти. «Что за черт, — бранил он себя, отправляясь к Казику, — куда я снова влез? Ничего себе дела обустраивает Церковь! А может, и в самом деле податься к ним после дел с дощечками?»
— Казык, — тихо прохрипел Свод, для отвода глаз показывая куда-то на далекий пирамидальный холм, — прыабними мне. Толка не суетитса. Тс!
Глаза Шыского полезли из орбит, но он не смел ослушаться этого голоса. Прильнув боком к странно ведущему себя пану, литовский юноша вялым движением указал на тот же холм и косо глянул на англичанина.
— Умный ты, Казык, — так, словно гладил пса, приговаривал Свод, — короши. Так и делаль. Пака так нада.
Со стороны все это выглядело столь обыденно и умиротворенно, что у смотрящего в их сторону епископа не осталось никаких сомнений в том, что Шыски на самом деле отпрыск знатного рода, путешествующий инкогнито. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, так в то время поступали многие.
Едва только Московин спустился на нижнюю палубу, озадаченный Свод смерил взглядом своего юного спутника и, тяжело вздохнув, сказал:
— Казык...
— Что, пан Свод?
— Еслы йест шелавек, плахой, дрены, так?
— Так, — недоуменно согласился Шыски.
— Он, э-э-э-э, йего как дефка. Дефка, панимайет?
— Ну, дзеўка.
— Дзефка, шьто многа мужикоф любит. Ти гаварыль многа пячэтса.
— А-а-а-а, — стал догадываться литвин, — не так трэба казаць, пан Свод, правильна не «многа пячэцца, а часта пячэцца. Дзеўка, што часта пячэцца з чужымі мужыкамі».
— Так, мой сябра. Йак называльса дзефка такой?
— Самадайка, пан Свод.
— Эх, — разочарованно вздохнул Ричи, — мала, Казык. Эх-хе, май дарагы Казимеж, мала. Дла этат Сильвестр и йего Папа вельми мала. А шьто казат, кали шелавек ошень гадки. Самы гадки! Йак казать на йего?
— Пан хце ведаць, як бы яму, таму плахому чалавеку, дрэннаму, сказаў бы я?
— Йеа, сябра.
— На ўсю касую сажню?
— Так, Казык, на всу...
Шыски тихо откашлялся и, покраснев, зарядил одной фразой то, что не раз говорила под горячую руку его мать:
— Ах ты ж, пся крев! Каб табе хер двярыма ў чыстым полі прышчаміла, скулье табе ў пуза! Парх ты кілаваты. Вош ты апоўзлая. Шыцік аслізлы. Гнояўка смярдзючая, лярва праклятая, гагора даўгавязая! Каб ты здубянеў, чорт цябе схапі! Каб чорт твайго бацьку драў! Каб ты скрозь доннае праваліўся, каб у тваей галаве мышы гнезды вілі, каб ты ў труне азіраўся, хварэй твая морда..!
— Многа, — после недоуменной паузы заметил Свод, — ета, Казык, дла Сильвестр ошень многа. Я не могу запаминаль! Апят ета твой бьяларуски. Йа просиль польски.