К счастью, луна уже клонилась к крыше, и ее свет оказывал неоценимую услугу хозяину дома, показывая пустое и безжизненное пространство всего лестничного пролета. Сэквелл, не закрывая двери, осторожно вошел внутрь и поднялся: сначала на второй этаж, а уж потом и ко входу в башню. Сворка была приоткрыта. Роберт толкнул ее клинком и приготовился отразить нападение.
Щедрый лунный свет заливал все помещение, и можно было не сомневаться: здесь нет ни одной живой души, однако в воздухе до сих пор висел запах свечного воска и слабо дымился светильник на полу, что говорило само за себя: ему не померещилось.
Вернувшись во двор, он бросил шпагу в ножны, поднял тяжелый, обжигающе холодный штуцер и, уложив его на плечо, зашагал к главному входу в дом, словно вернувшийся с войны солдат.
— Что там? Кто там? — спрашивала няня, испуганно выглядывая из открытой двери спальни.
— Все хорошо, — мимоходом ответил ей хозяин, поднимаясь по лестнице, — ничего не бойтесь.
— Что случилось, мистер Роберт? — до бешенства спокойно и привычно осведомился Клопп, в этот раз выглянувший в коридор без светильника.
— Все хорошо, — повторил Сэквелл, — и вы ничего не бойтесь.
— Вы стреляли в кого-то?
— Стрелял, — кисло улыбнулся Роб, — но не попал.
— Боже, — изображая отеческую заботу, участливо просипел Симеон, — вы кого-то видели?
— Видел.
— И что намерены делать?
— Я?
— Вы, мистер Сэквелл.
— Намерен? А зарядить ружье и свалиться спать. Я здорово устал, старина…
В этот раз сон не обошел его стороной. Едва только туго набитый порохом и картечью штуцер был возвращен на свое почетное место в комнатном арсенале на стене, Роб рухнул на постель и уснул так крепко, что не сменил своей позы до самого утра.
Оно ознаменовалось внезапным визитом отца, который был встревожен тем, что его отпрыск в столь позднее время все еще выглядел помятым после сна. Дав сыну время на то, чтобы привести себя в порядок, сэр Джон отправился с Клоппом прочь со двора, дабы без лишних ушей выслушать последние новости.
Вернулись они не скоро. К тому времени мистер Роберт уже имел привычный лоск, а на стол подали завтрак. Сэр Джон велел слугам удалиться, и в столовой за закрытыми дверями остались только отец, сын и Клопп.
— А у тебя неплохой аппетит, — с улыбкой заметил старый Сэквелл, усаживаясь. — Для завтрака это очень даже щедро.
— Ну что ты, отец, — вздыхая, ответил Роб, — могу ли я встретить тебя как-то иначе? Ты вырастил меня в достатке и щедрости, позволь же и мне каждый раз платить тебе тем же.
Учтивость сына была приятна, однако вслух сэр Джон сдержанно произнес:
— Следует быть осторожным. Брюхо отнюдь не украшает мужчину. Плотным завтрак должен быть только в преддверии серьезных трудов.
— Хм, либо же после оных, — ловя удобный момент для начала беседы, улыбнулся сын.
— Не стану спорить и такое тоже имеет место. — Деловито заметил сэр рыцарь приступая к трапезе. — Я, кстати, сегодня уже наслышан о твоих ночных приключениях.
— Мне, когда я думаю об этом, как-то не по себе, отец, — чувствуя просто зверский аппетит, чего с ним давненько не случалось, начал повествовать Роб, — и это вовсе не дело.
— Не дело?
— Я имею в виду, что в моем доме, ночью, кто-то бывает без моего ведома, и вряд ли это чужак. — Пояснил сын.
— Почему же нет? Может быть, бездомный странник? — предположил отец.
— Не смеши меня, — возразил Роберт, — бездомный странник не станет жечь свечей и не притащит с собой жировой светильник. Бронзовый светоч слишком дорогое удовольствие для него. Да и странники ныне десять раз подумают, прежде чем подойти к богатому дому. Явись они просто так, в пяти случаях из десяти на них сразу же спустят собак.
— Возможно, ты прав, мой мальчик, однако я не стал бы уж так тревожиться из-за досадного недоразумения. Впрочем, — тут же заметил он, — дабы исключить подобное на будущее, предлагаю на некое неопределенное время дать этой башне жильца.
— Жильца? — не выдержал Роберт. — Отец! О чем мы говорим? Кто-то ночью бродит по моему дому, а ты призываешь меня не придавать этому значения?