— Серьезного значения, — поправил его сэр Джон, — серьезного. Ведь ничего дурного не случилось ни с тобой, ни с домом? Ну провел кто-то ночь в твоей башне…
— Он был там не одну ночь, — не дал договорить отцу Роб, — миссис Вэлери видела свет и накануне.
— Даже так? — покосившись в сторону Симеона, заметил старый Сэквелл. — Ну хорошо, пусть будут две ночи. Но какая разница? В любом случае ты повел себя как настоящий мужчина и, едва не продырявив дом насквозь, разом отбил у всех чужаков в округе всякую охоту скрываться от тебя и делать что-то без твоего ведома. Только позволь спросить, зачем ты заряжаешь ружье так, будто на подходе к твоему дому стоит вся французская армия?
— Ты сам велел всегда держать оружие заряженным.
— Велел, это верно. Но не набивать же штуцер до отказа! Мало того, что ты этим самым рискуешь разнести к чертям свой дом, так ты можешь кого-нибудь случайно убить! Ты же знаешь наши нынешние порядки.
— Я не понимаю, отец, — возмутился Роберт, — что я сделал не так?
— Стоп! — примирительно поднял руки сэр Джон. — Все так. Просто я слегка обеспокоен ночными событиями. Но я все равно собирался к тебе заехать: у меня есть одно неотложное дело, вернее, просьба к тебе.
— Да, отец, конечно.
— Понимаешь ли… — замялся рыцарь, — у меня сейчас проездом гостит один художник. Он ехал к своим друзьям, но по пути нанятый им поезд… — сам понимаешь, люди искусства экономят на всем, — так вот поезд развалился и слетел вместе с ним в овраг. Возничий сбежал, бросив этого беднягу умирать одного. Вся беда в том, что первыми его окровавленное, безчувственное тело нашли волки. Только чудо спасло его от неминуемой смерти, однако же и досталось ему очень и очень серьезно.
А дальше все просто. Нашедшие спросили его, кого он знает в этих местах и оказалось, что единственным его знакомым являюсь я. Как можно отказать себе в удовольствии приютить такого человека? Я нанял ему лекаря. Теперь на всё то время, пока не заживут раны моего друга Готхарта Нитхардта, лекарь будет с ним неотступно…
Роберт внимательно слушал, но в его глазах ясно читалось недоумение.
— Дело в том, — пояснил сэр Джон, — что мне нужно уехать на какое-то время. Дела. Я бы хотел попросить тебя приютить этого человека и его лекаря.
— Но…
— Они не будут тебе в тягость, — не приемлющим возражений тоном заверил сэр рыцарь, — это очень приличные и образованные люди. Тебе не будет с ними скучно. К тому же Готхарт обещался нарисовать твой портрет. Ты же помнишь о нашей родовой традиции оставлять потомкам портреты? Один из них, мой, хранится в зале…
— Ты говорил об этом, отец. Я знаю.
— Да, но ты не можешь знать тайной стороны этих …особых портретов, сынок.
— Особых? — не понял Роб.
— Именно «особых». Это имеет прямое отношение к тому, что я называю «Большая Тайна», и потому отнесись к этому со всем своим вниманием. Дело в том, что после определенного ритуала эти картины становятся, если хочешь, …волшебными. В качестве примера могу предложить себя. Тебе ведь прекрасно известно, сколько мне лет, и ты, как никто другой, знаешь, в какой я великолепной физической форме. А вспомни деда!
Не стоит с опаской смотреть в сторону Симеона. Он знает обо всем этом даже больше меня. Более того, он дальний родственник этого художника. Их род соседствует с нашим много столетий, и все наши с тобой предки имели свои особые портреты.
— Но, — пребывая в растерянности, заметил Роб, — ты только рассказывал мне о твоем портрете. Я его никогда не видел.
— В этом и суть этих произведений искусства, мой мальчик, их волшебная суть. Я рассказывал тебе о Хранителях, помнишь?
— Вскользь и ничего конкретного.
— Все верно, — не стал спорить сэр Джон, — всему свое время. Так вот основная задача наших Хранителей – следить за соблюдением всех наших обрядов, а еще – оберегать эти портреты. Пока сии творения находятся под их присмотром в сказочной, тайной галерее, ни тебе, ни мне, ни кому-либо другому, изображенному на них, не может грозить никакой физической опасности. Разумеется, если ты сам не станешь искушать Судьбу и лезть на рожон. Но, с другой стороны, существует серьезная угроза: если кому-то придет на ум ткнуть булавкой в глаз твоего изображения на волшебной картине, то в реальной жизни, где бы ты не находился, ты на самом деле лишишься глаза.