— Еще? — удивился Роб.
— Именно так, — горько улыбнулся доктор, — хватит и того, что вы едва не застрелили мастера Готхарта…
Синтия скучала в этот безлюдный полдень. Нет, с ней, конечно, подобное случалось и раньше, однако именно эта ее грусть, датированная девятым января 1518 года обернулась для нее ярким подтверждением поговорки: «не буди лихо, пока тихо». Это потом она будет корить себя за то, что изнывая от безделья во время дневного оттока покупателей, просила судьбу хоть как-то развеять ее скуку до привоза вечерней выпечки. Сейчас же мисс Шеллоу Райдер отчаянно боролась с подступающей дремой.
Народ оставил рынок, дабы по большей своей части поскорее зашиться под теплый кров и вдоволь насытить завывающее от голода брюхо. Меж палаточных рядов и шатровых навесов сновали лишь сами торговцы да их помощники. Магазин отца Синтии был деревянным. В нем было тепло и уютно, а к тому же всегда вкусно пахло хлебом. Это сочетание само по себе давало любому человеку покой и умиротворение, а если еще ко всему этому присовокупить сытный обед!
Сон побеждал несчастную девушку, гладил ее отяжелевшие веки и безудержно толкал назад, вынуждая откинуться на такую притягательную, увешанную теплой одеждой стенку. В конце концов сила притяжения накидок и плащей взяла верх над рыжеволосой красавицей. Она медленно оттолкнулась от стола и, почувствовав под спиной мягкое и пружинистое покрытие, тут же уснула.
Ее внутреннюю, легкую сущность сдуло ветром с эксетерской рыночной площади и понесло, словно с горы, куда-то в неведомые страны, где она, катясь на хребте веселого ветра, врывалась в чужие дома, открывала в них двери, выла сквозняком в окнах, дымоходах, задувала чадящие светильники, слыша явное недовольство в голосах возмущающихся людей, но ни различала ни единого слова из сказанного ими. Синтия расстраивалась по этому поводу, поэтому стала вслушиваться в чужую речь и, к своему удивлению, начинала понимать то, что говорили эти люди: «…Шалу Радер, га? Мне нада Уил искат…» Далее посыпались слова, значения которых она понять уже никак не могла: «Вой жа красунька якая рыжанькая. Далі Бог ладная кабетка! Эх і пацешыўся я б з ею, каб толькі дабраўся, ух[1]!»
[1] (Бел.) Вот же красатуля какая рыженькая. Ей богу ладная девчушка! Эх и потешился бы я с ней, если бы только добрался, ух!
Часть 2 Глава 8
Глава 8
Это случилось с ней впервые. Легкая и ветреная Синтия, что шалила и носилась неведомо где в своих снах-видениях, так стремительно рухнула обратно, что ее земная суть вполне различимо услышала шлепок падающей с вершин заоблачного полета души. Будто даже хлопнула некая невидимая крышка где-то у нее под сердцем, впуская обратно эту невесомую странницу.
Перед мисс Шеллоу Райдер стоял взъерошенный, усталого вида бородатый парень, застенчиво мявший в темных от солнца руках мокрую меховую шапку мурмолку[1]. Даже дети в Англии знали, что в них ходили те, кто прибыл из-за моря, с большой, далекой и холодной земли.
— Что вам нужно? — засуетилась застигнутая врасплох хозяйка. — Я не очень понимаю. Что…, что вы говорите?
Чужак нахмурился и, буркнув себе под нос: «эх, нічога ніц не разуме, агнявуха канапата», продолжил:
— Плохая понимает Англия говорит. Слушать, ты. Я искать Уил Шела Райдзер, понимать? Торговать здесь он? Ты кто есть, девушка? Позвать владелец.
У Синтии прям засвербело на конце языка, так захотелось тут же востро ответить этому пришлому, однако опыт – вещь упрямая. Продавая хлеб, она уже свыклась с тем, что большинство из приезжих самым немыслимым образом коверкают их язык, и особо отличались в этом деле русины. Любой торговец рынка знал, что лучше уж самому мало-мальски поднатореть в их сложном восточном говоре, чем каждый раз стараться разобрать то, что же они пытаются сказать на английском.
— Ти шьто катель, русак? — с услужливым состраданием, добавив в тщательно взвешенную интонацию как можно больше такта, мило улыбнулась Синтия.
Глаза короткобородого посетителя блеснули гневом. На молодом обветренном лице прорисовались напряженные морщинки.
— Які ж я табе, кабета, русак? — прошипел он. — Я літвін.
Понимая, что ее фраза прозвучала как-то не так, Синтия наградила молодца кислой копией недавней улыбки и повторила, но уже не так уверенно: