— Ти шьто катель, дорогойный русак?
Пришлый медленно утер нос.
— Ох, — вздохнул он, — была б ты хлапцом, да-аў бы я табе за гэта пад за сківіцах, чуеш?
Синтия понимающе закивала и, наконец, с грустью повторила слова приезжего парня: «Sad? Yeah, man, sometimes very sad. What can you do?[2]»
На небритом лице чужака отразилось недоумение. Огладив свою короткую бороду, он сжал в руках и без того скомканную шапку и повторил:
— Я спросить Уил Шела Райдзер! Торговать здесь он? Ты кто есть, девушка? Владелец Уил где?
— Оу! — дошло наконец до Синтии. — Вам нужен отец? Уил? Уил Шеллоу Райдер?
— Йес, так еншчь, — оживился пришлый. — Уил Шела Райдзер. Дзе ён?
— Он придет скоро, как раз должен зайти, понимаете?
Чужак отрицательно замотал головой.
— Уил ходит сегодня ден здесь, — на удивление четко проговорила Синтия заковыристую фразу на восточный, русский манер и осталась довольна собой. Еще бы, в ее понимании, это прозвучало по-русски просто идеально.
— Уил, сёння прыдзе сюды? — догадался чужак.
— Е, — подтвердила девушка, — прыдет зюда, зюды, — поправилась она, адаптируясь к странному говору гостя.
— Я мушу чакаць, — заявил короткобородый и, отступив пару шагов назад, уселся на скамью у входа.
Замерев у торгового стола в растерянности, Синтия только молча захлопала бронзовыми ресницами. Едва она собралась что-то сказать, как в магазин вошли Руд и Стенли. Бросив беглый взгляд на хозяйку, они, как видно, подумали, что прервали какую-то важную беседу, а потому с виноватым видом быстро собрали с полок пустые ящики и, унеся их на подводу, отправились за вечерней выпечкой.
Время шло, а бородатый гость, похоже, на самом деле собирался дождаться Уила. Где ему было знать, что мистер Шеллоу Райдер, занятый общественными и собственными делами, вполне мог зайти к дочери и поздно вечером, перед закрытием.
— Уил не приходить было, — робко произнесла Синтия.
— Йес, — оживился бородач. — Уил была. Я ж сказаў, што мушу яго чакаць.
— Мушу цакать, — машинально повторила девушка, понимая, что у ее непрошеного гостя достаточно терпения, чтобы дождаться судного для, не то что ее отца. — Уил быть не приходить. Такой быть, — продолжила она, видя, что чужеземец начинает догадываться о смысле сказанного, — много быть, шатыри раза. Не шатыри раза – сем! Он давно хотеть ходить дом. Уил может счас ходить дом. Было захотеть не ходить тут, он ходить дом.
— Мне нада, — поднимаясь, решительно заявил бородатый, — ай виш Уил, ўеры виш. М-м, — замялся он, — ту …спик, вич хим сякрэтлы, ю кноў?
— Ты мог, — задумалась Синтия, — может и не увидел Уил, еджели Уил уходить дом.
— Ай, — начал было гость, но девушка подняла руку.
— Стоп! — жестко заявила она. — Ньет говоришь инглиш. Ты плохой говоришь инглиш, ньет понимать я.
— Ага, — с сарказмом ответил пришлый, и девушка обратила внимание на то, что каждый звук «г» у него неизменно звучал мягко, не так, как у ранее встречаемых ей русских. Это скорее напоминало «гх». — Як ўжо ты мовіш па-русацку, — продолжил гость, — дык далі бог, цемнаскурыя туземцы і тыя лепш гавораць[3].
Синтия округлила глаза.
— Йа ты нет понимайет, — растерянно произнесла она.
— Добра, кажу, — отмахнулся бородач, — хорошо. Мне нада Уил. Дзе яго дом?
— Ти хочет ходить дом Уил?
— Ты ж кажаш, што ён сюда можа і не прыйсці.
— «Не прыйсци», — повторила хозяйка магазина. — Да, ест. Правилно. Уил моджет не прийсци зюда.
— Вось, — оживился бородач, — я і кажу, што сам да яго пайду.
— Ап… — открыла рот Синтия и запнулась. На пороге магазина появился не кто иной, как мистер Роберт Сэквелл!
Ситуация была щекотливой. Он, важный и богатый господин, проявил интерес к девушке, и вполне обоснованно в ответ на это получил некое заверенье в том, что и он ей не безразличен. Да, спорить здесь нечего, интерес обоюден. Но вот кавалер отрывается от дел, приезжает к ней… и! Застает объект своих воздыханий ведущим жаркие беседы на непонятном языке в компании какого бородатого простака. Сэквелл снял шляпу и поприветствовал хозяйку.