— Мисс Синтия, — сдержанно произнес он, — я не вовремя? Просто появилось свободное время, и я решил зайти.
— Все в порядке, мистер Роберт. Я ждала вас. Этот человек просто спрашивал об Уиле, моем отце.
Договорить девушка не успела. Бородатый вдруг вскочил и, выпучив глаза, вскричал:
— Маўчы! Што ж ты?! Я ж казаў, нікому не можна ведаць! Вву-у-у-ух, дурніца![4]
Он затряс перед собой увесистыми кулаками, будто с трудом сдерживая себя от того, чтобы на влепить затрещину растерявшейся девушке. Оторопевший на первых порах Сэквелл вынужден был податься назад.
— Что это с ним? — недоуменно осведомился он у хозяйки. — Что он говорит?
— Мне кажется, — неуверенно ответила Синтия, — он отчего-то недоволен тем, что я начала говорить про Уила.
— Маўчы!!! — не на шутку взъярился бородатый. — Вой жа, курыца дурная!
Роберт шагнул вперед, занимая позицию между грубияном и подавленной его криками девушкой. Явить чистоту своей рыцарской крови сейчас было весьма уместным решением. Мысленно потомок древнего английского рода уже был готов к тому, что этот неотесанный крикливый парень сейчас попятится назад, даст обратный ход своим эмоциям, иначе просто и быть не может при изображаемой-то Сэквеллом решительности. А уж сразу после этого тут же следует дожать и непременно еще и унизить этого крикуна, чтобы не смел более никогда повышать свой поганый голос в присутствии высокородных господ. «Хо, — мысленно улыбался мистер Роберт, — сейчас, мисс Шеллоу Райдер, вам придется зажмуриться. Вас ослепит грозный блеск моих лат!»
Роберт двинулся на взбесившегося посетителя хлебной лавки так, как двигался бы конь на вставший на его пути кустарник: мощно и решительно. Он был заметно выше бородача, к тому же ремень потомка рыцарских родов оттягивал Горский палаш[5] с прекрасным сетчатым эфесом.
Наглец было попятился, но вдруг! В одно мгновение провернувшись, словно цыганский хлыст, он так прицельно и мощно выбросил свою правую руку в нижнюю челюсть отважного рыцаря, что тот, сверкнув ботфортами, ударился в пустые шкафы и, хватая и круша их, свалился на пол. Синтия, испугавшись того, что сейчас может произойти, только прикрыла дрожащей ладошкой рот.
Сэквелл потерялся в пространстве. Поднимаясь, он безпомощно хватал руками воздух. Слетела со столовых весов, задетая им, чаша с мукой, рассыпалась вокруг белым пыльным облаком. Мистер Роберт встряхнул головой и, нащупав, наконец, причудливое сплетение эфеса, стал подниматься, но! Тут же получил чудовищный удар ногой в грудь и повторно рухнул на сломанные полки.
Бородач подскочил к нему и еще пару раз гулко ухнул рыцарскому потомку кулаком в голову. С дюжину звонкоголосых канареек засвистели в ней, унося мистера Роберта на краткосрочную прогулку в райские кущи.
— Ут… — нависая над Сэквеллом, загудел сквозь зубы бородач, — паўдурак. Гавораць між сабою людзі, куды ты лезеш?
— О-о, шьто ты делаль? — стала приходить в себя Синтия. —Умертвил? Мистер Роберт убойны?
— Жывы будзе твой Роберт, — деловито осматривая жертву, ответил литвин, — сам вінаваты. І ты, дурында! Я ж табе казаў, у мяне тайная справа да Уіла. Цяпер тут мне нельга яго чакаць. Сёння ноччу, чуеш? Сення я і …мой гаспадар прыдзем да вас дадому[6].
— Мой дом? — лицо Синтии исказила гримаса ужаса.
— Ага, — криво улыбнулся бородач. — Скажаш свайму бацьку, разумееш? Фазэ ту вэйт ми энд май фрэнд тунайт. Ю андестуд? — бросил посетитель на прощание и ушел.
Побелевшая девушка только кивнула ему вслед. Она вдруг с ужасом поняла, что эта заграничная деревенщина решил ее сосватать и, поскольку он, судя по его поведению, не в ладах с законом, теперь придет ночью поговорить по этому делу с отцом.
Конечно, Уил на такое никогда не согласится, но, если друг этого бородатого такой же лихой парень, как и этот, ее отцу нужна будет помощь. У кого ее просить? Единственный, на кого могла надеятся Синтия еще час назад, в этот момент лишь глухо стонал, лежа в мучной пыли.
Поднимать излишний шум или верещать, взывая о помощи, Синтия не решилась. Это могло навредить ее репутации сильной и независимой девушки. Она помогла пребывающему в жалком состоянии Роберту подняться, старательно отряхнула его от муки и пыли, после чего, предварительно выглянув на улицу и убедившись, что никого рядом нет, аккуратно вывела его через боковую дверь и, кисло улыбнувшись, произнесла: «И что за день сегодня? Дурацкий день, правда? Совсем не задался. Этот негодяй все испортил. Мистер Роберт, вы ведь приедете еще? Мне так неудобно, право, что все так вышло…»