— Не, — замотал головой Шыски, — я толькі сказаў, што прыду па неадложнай справе, і не адзін, а з сябрам.
— А побиты пан слышал о том?
— Дзе там, — улыбнулся Казик, — ляжаў дагары нагамі.
— Дренна, сябра мой Шыскі, дрэнна, — заключил Свод, — нас могут ждат там, и пасля уже мы с тобой падат и лежит с дагары нагами. Эх-хе-е, — тяжко вздохнул пан Ричи, — но не грусди, май сябра. Мы пойдет мой хата, я знайет там всйо. Не заходим с главного двер, заходим хитра, инаше…
В черную, глухую полночь, в тот самый жуткий час, которым пугают доверчивых зевак всевозможные сочинители историй о мертвецах, кладбищах и могилах, Свод и Казик, наконец, рискнули приблизиться к тыльной стене дома Шеллоу Райдеров.
Если смотреть с лицевого фасада, было видно, что, несмотря на позднее время, в трех комнатах горел свет, значит, слова Шыского возымели свое действие и их ждали. Но кто? За прошедшие два дня Ричи вскользь, дабы не привлекать к этому особого внимания, разузнал достаточно много о том, как и чем ныне жило его семейство.
Уил Шеллоу Райдер был теперь зажиточный торговец и крупный в масштабах города чиновник. При малейшей угрозе семье ему ничего не стоило нанять ватагу темных людей, которые за жменю медяков изрубят в солому любого, на кого укажет наниматель. И кто знает, до какой степени посещение и слова чужака напугали Синтию? Рассказ Шыского мог быть сильно им приукрашен, или, скорее, приуменьшен, дабы избежать взбучки от пана Рычы.
Январская ночь все плотнее окутывала Эксетер колючим холодным мраком и пронимала до костей, рыскающих на заднем дворе непрошенных визитеров.
Ждать дольше просто не имело смысла. Свод молча дернул Казика за рукав и повлек за собой. Дойдя до угла соприкасающихся стен здания, пират выставил Шыского вперед и, приблизившись, зашептал ему в затылок:
— Будем бираться, Казимеж.
Казик дернулся в железных лапах пирата.
— Куды? Уверх?
— Тс-с-с-с, — по-змеиному зашипел Ласт Пранк, — ти шьто крича-аль дурный? Не шуметь нада. Я знайет, шьто ты бойалса высока, знайет, — увещевал товарища Ричи, — но, сябра мой, инаше нельга, никак. Йа жиль здес и в ночи, кагда мне нада ходить било, йа так па стенка хадил, правда. Видель булдж?
— Што?
— Торшит, витсупайет…
— А, — догадался Шыски, — выступы?
— Йес, вытсупи. Ани йест, йак …степс. М-м-м, степспени…
— Ступени?
— Аха, — выдохнул Свод, — стэпены. Держатса легко: левы нага — левы рука, правы нага — правы рука, шагаль уверх. Нада ошен нам залэзайет на дах, э-э…, крис, крицу…
— На дах? На крышу?
— Крису, йе. Сябра, зямлей хадить нельга, нас зловят. Там, уверхе, мы может смотрить в окна. Мой сторерум наверхе ест. Йа жил там. Кали никто не живет там зарас, мы влезайет. Йа открывал окно, знайу открывальса окно как. Кали ворогов мало, мы их в тепле и темно ловит будет и тиха резат всех.
Шыски вдруг подпрыгнул на месте.
— Рэзаць? — ватными губами повторил он.
— А как жа? — продолжал жарко шептать ему на ухо Ласт Пранк. — Они приходили тьебя, менья убиват. Йа не дам им. Пан Свод жалейет Казык-забака.
— Пан, — завертел головой Шыски, — не заві мяне сабака.
— А ти не дрогайса, как дефка, — подтолкнул его в спину Свод, — вороги приходыли за моя и твоя жизни. Или вораги, или мы, сябра. Лезай, ну!
Дрожа всем телом, Казик ощупал первый, нависающий по его левую руку, выступ на стене и, потянувшись, поднялся на него. Тут же, не давая товарищу прийти в себя, пан Рычы толкнул его кулаком в напряженный от страха зад, и рука Шыского сама собой потянулась вверх. Макушка следующего выступа оказалась очень высоко. Молодой литвин едва дотянулся до нее. «Да уж, — отвлекал себя от боязни все возрастающей высоты Казик, — пан Свод вышэй мяне ростам. Яму лягчэй залазіць на гэтыя муры. А шчэ ж марская школа!
Но уже скоро страх остался где-то внизу. Немного выбивали из колеи постоянные тычки пана Свода, но они же и не давали Шыскому задумываться о том, что сейчас под ним, где-то в непроглядной черноте ночи, добрый десяток шагов.
Вдруг дохнуло дымом и теплом. Казик уже настроился на то, чтобы в очередной раз потянуться вверх, но следующий выступ оказался намного ближе предыдущих. За ним уже слабо просматривалась освещенная дальним окном крыша.