Пан Свод появился в тот момент, когда взволнованный подсмотренным в окне зрелищем Казик уже начал приходить в себя. Безшумно пробравшись на карачках под оконным выступом, он тут же подполз к Ричи и вдруг запнулся на полуслове, не зная, как же поведать пану о том, что он только что видел? Зная взрывной норов англичанина, никогда не угадаешь, где нарвешься на похвалу, а где на горячую взбучку.
— Казы-ык, — тихо прошептал в темноте Свод, — там пагас свьетильна. Ньет никого. Голос слышать низ. Пошел вниз голос, разумел? М-м-м, — недовольно заворчал он, и Шыски тут же решил пока промолчать. — Не так всьо, — продолжал пан. — Тиха ошен. Слюшаль меньа. Йа иду мой сторерум. Знайу как входить. Ти — выходит здес на стэпени, лисвиса…
— Лесвіца? А! — догадался Казик. — Лестница?
— Так, — согласился Ричи, — ты иды, иши и тьяни веровка малый сбоку окна бедрум Синти енд Мериан. Ето откривалса окно. Веровка ошен малый, никто не будет знайет зашем она. Йа знайет, йа её делал. Тьяни верофка – вокна открывальса.
— Пан Свод, — заволновался Шыски, — а як жа ж я? Там, у пакоі…
— Польски…
— …у комнаце. Я там бачыў, видзел, — поправился Казик и снова запнулся.
— Мальчал! — жестко пихнул его в бок Ласт Пранк. — Иди, забака, и входи в бедрум. Йа будьет с той стороны тьебя ждать. Выйдьеш на стэпени и дальше пойдет вмести. Ты не сможет наверх, где жил йа. Там нада уметь, заходит. Ты упа́дет. Пшол – гад пешаны!
— Пшол-пшол, — насупившись, повернулся и пополз назад Шыски, снова став на четвереньки, — шчэ і сварыцца, — шептал он себе под нос. — Толькі і ўмее: «Забака, забака…»
Вернувшись на позицию, с которой он недавно любовался прелестями рыжеволосой красавицы, Шыски без труда отыскал тонкий жгут веревки, о котором говорил пан Свод. Она висела за правой ставней.
В понимании хозяйственного Казика четко было обозначено: если в доме есть ставни, то на ночь закрывать их было просто обязательно, иначе в жилище непременно когда-нибудь влезет злодей. Открывать это задвижное окно было проще простого. Шыскому уже доводилось видеть такие на кораблях. В этих местах даже в домах ставили окна на морской манер.
Едва только Казик подумал о том, что проживающая здесь девушка просто преступно беспечна, как створка окна дрогнула и поползла вверх. С перепугу Шыски едва не повис на ставне! Чудо, что его ноги не поехали вниз по зыбким спинам черепицы. Напрасно литвин бросал отчаянные взгляды в сторону угла надстройки, Свода там уже не было.
Полстука сердца понадобилось Шыскому на то, чтобы в этой непростой ситуации молниеносно принять решение и начать действовать в духе своего рискового товарища. Едва только тонкая рука девушки потянулась в темноте за створкой распахнутой ставни, Казик метнулся к оконному проему и, на лету зажимая рот красавице, с грохотом ввалился с ней в комнату. Тут же, не выдержав натяжения, рухнул на пол занавес, накрывая упавших с головой.
Казик напрягся, готовясь получить ожесточенное сопротивление, но девушка была недвижима. Шыски припал ухом к ее груди, боясь даже представить себе, что может сделать с ним пан Свод, если, не дай бог, его сестра пострадала! Стук девичьего сердца выдавал вполне живое волнение, однако Казик, известный на своей далекой родине ходок, решив, что не стоит доверять слуху, быстро исследовал шикарный рельеф и… сам перестал дышать от восхищения!
Вдруг какая-то неведомая сила подхватила его, оторвала от пола и бросила в сторону. Проклятый занавес спеленал Шыского так, что задыхающийся от пыли литвин был уже готов начать паниковать. Чьи-то мощные руки вцепились в тяжелую ткань и вытряхнули Казика, словно поросенка из мешка.
— Ти сдурнэл? — зашипел в темноте Свод. — Зичас нас пазабивайут.
— Хто? — холодея вскочил Шыски.
— Хто услышаль тьебя, — злился пан. — Зашем ти так грэмел? А это, — согнулся мистер Ричи, и предчувствующий близкую взбучку, литвин сжался в кулак, — эт-та хто? Май систер? Синтия? Ти ей бил?
— О, пан Свод, — предостерегающе поднял вверх ладони Казик, — не біў. Во вам свенты крыж на жіваце. Адкрыў вакно, а яна тут! Вось, каб не зараўла на ўсю…