А хорошо было бы, если бы он приехал, а я ему: «Вот, дескать, Ваше Преосвященство, пока вас не было, в доме мистера Роберта случилось то-то и то-то»? Эх, кабы оно так произошло, думаю, тогда мои труды и усердие были бы по достоинству оценены мистером Джоном, и в таком случае он непременно взял бы меня и на другие дела. Черт меня подери! — подводя итог своим размышлениям, вознегодовал Бауэрмен. — И почему же я все еще тут?!»
Собирался он быстро, обстоятельно и со странным, выедающим душу волнением. Казалось бы, всё! Он снова готов стать тенью в господском парке, смотреть, слушать, запоминать но, остановившись у порога, Бео вдруг почувствовал неодолимое желание оглянуться. Что-то странно саднило ему сердце и перехватывало дыхание. В глазах плыло какое-то густое и неясное марево. Выглядело это так, словно у него наворачивались слезы, однако Биф и близко не собирался плакать. «Что же это такое?» — спрашивал он себя и, дабы не свалиться на пол, присел на скамейку.
Сердце мощно подпрыгивало в груди, словно эхо отдаваясь толчками в пересохшем горле. Бауэрмен взял со стола кувшин с водой и напился. Чувствуя, как внезапный недуг начал отступать, Биф вздохнул, собрал свою волю в кулак и медленно поднялся. Напугавшее его наваждение продолжало отступать, но где-то глубоко-глубоко в душе застряло ощущение, что он покидает свой дом навсегда.
Отмахнувшись от этих глупых мыслей, Бео погасил светильник и осторожно, на ощупь, добрался до двери. И снова! Будто кто-то легонечко оттолкнул его назад. Так ли было это на самом деле, или его просто качнуло в темноте, Бауэрмен разбираться не стал. Уже ничто не могло его остановить.
Окутавшая окрестности ночь была настолько темной, что, выбравшись к каменной ограде дома Сэквеллов, Биф мысленно воссылал благодарность господу за то, что добрался до нее без увечий. Неяркий свет звездных россыпей с трудом пробивался сквозь плотную кисею ледяного тумана. Ощупывая холодные камни ограждения, Бауэрмен озадачился: «А не промахнулся ли я? Не забрел ли в темноте к усадьбе Ланцгеймера?»
Нужно сказать, что его сомнения были не безпочвенны. Возле дома Эдварда Ланцгеймера было точно такое же ограждение, как и вокруг усадьбы Сэквелла. Дабы как-то прояснить ситуацию, Бео следовало взглянуть на сам дом, однако в какой стороне его искать?
Под ногами мешались скользкие тела гниющих у земли деревьев, и нечего было даже думать о том, чтобы взобраться по ним на этот каменный дувал высотой в полтора человеческих роста. Бео подпрыгнул, стараясь зацепиться за верхний край ограды, но неверно рассчитал высоту, а мягкий настил не позволил как следует оттолкнуться.
Вторая попытка была удачнее. Повиснув на выступающих из дувала камнях, Биф подтянулся и, стараясь заглянуть во двор, стал скрести по стене ногами. Короткого взгляда поверх монолитной изгороди было достаточно для того, чтобы заметить очертания знакомого дома с башенкой.
Скользнув по стене вниз, Бео растер друг о друга саднящие ладони. Теперь он уже твердо знал, куда следует идти. Въезд был всего в сотне шагов от него. Одно плохо, с этой стороны у ворот была канава, которую необходимо было обойти.
Бео предусмотрительно и взял немного левее, однако все равно уперся в грязную лужу, потянутую сверху тонкой корочкой льда. Плюнув с досады, он вынужден был отправиться в обратную сторону от дома Сэквелла, дабы отыскать место посуше.
Протискиваясь меж редкими кустами, Бауэрмен бросил беглый взгляд поверх дороги и, к своей радости, заметил на ней свежие следы колес сразу нескольких повозок, что чернели, словно спящие змеи, на преломившейся корке гравия. «О, — воссылал хвалу небесам Биф, — не иначе, как провидение сегодня на моей стороне. Не пойди я в эту сторону, не упрись в канаву, не обогни ее, разве дознался бы о том, что к мистеру Сэквеллу прибыли гости? Да, что ни говори, а в добрый час я вышел сегодня из дома, будет чем порадовать Его Высокопреосвященство».
Бауэрмен добрался, наконец, до сухого места и безшумно перебежал на другую сторону. Сбавив шаг, он чуть ли не на цыпочках, как и положено человеку его нынешнего статуса, побрел по заиндевелой траве к мосту. Дойдя до него и спрятавшись за перилами, Бео стал всматриваться в непроглядную темень двора. Делал он это на случай, если вдруг мистеру Сэквеллу снова пришла на ум идея выйти и подежурить у въезда. Однако сколько бы ни таращился Бауэрмен во внутреннее пространство особняка, ему определенно что-то мешало рассмотреть детали. Перебравшись через мост, он присел на корточки и только тут увидел, что входные ворота были закрыты! Сколько он себя помнил, никогда еще ему не доводилось видеть подобного даже при прежних хозяевах. Ни махнуть через них, ни пробраться снизу с его габаритами не было никакой возможности. Пришлось-таки раздосадованному Бауэрмену направить стопы свои не в гущу событий, а в тыл господского дома, к хозяйским постройкам.