— Может, — вдруг ответило ему дерево.
Ласт Пранк, всматриваясь в его испещренную вековыми морщинами древнюю кору, начал различать неясный образ огромного человеческого лица. Вместо глаз зияли два черных сучковых отверстия, а над ними – вековые наросты «век». Носом в этом пугающем портрете выступал массивный нарост чаги, под которым чернело небольшое дупло неподвижных древесных уст.
— Дивно тебе? — раздался из этого отверстия ясно различимый вопрос. Свод опешил. И даже не столько от того, что стал слышать голос дерева. Это слово – дивно – было англичанину неизвестно, однако же он прекрасно понимал, о чем его спрашивают.
— Див-но, — будто завороженный, по слогам произнес Ричи и похолодел. Похоже, он попросту сходил с ума. Слово звучало ясно, он сам его слышал, но ведь его собственные губы оставались сомкнутыми! Более того, сейчас он вдруг почувствовал, что ничто не могло заставить их даже пошевелиться!
Ричи осенило: точно так же, не открывая рта, на удивление понятно ему, англичанину, говорил с ним мальчик-пастушок Коляда, что встретил его возле кладбища. «Со мной на самом деле что-то не ладно, — заключил Ласт Пранк, вглядываясь в безжизненные провалы глаз могучего дерева. — Растения не разговаривают…»
— Продай мне тот пруток, что подарил тебе Чайтанья, — попросило дерево.
— Кто? — удивился Свод.
— Пастушок, что встретился тебе в поле. Продашь?
— Продам, — ответил англичанин.
— Тогда ладим мен, — довольно прогудело древо и, продолжая говорить своими мудреными образами, продолжило: — Торг будет оплачен сполна, за это не переживай. Могу открыть тебе дар – разуметь и слышать усопших.
— Зачем мне это? — удивился Ласт Пранк.
— О-о-х, — коротко и печально протянуло древо, — это старый скарб в голове тебе нашептывает: «не бери лишнего, зачем? Места и для полезного тут нет». А вот запомни – всё вокруг полезно, знай только примечай. Только говоря с усопшими да с теми, кто за кромкой – можно оградить себя от многих скорбей.
[1] Кромешники – общее название бесов и чертей.
[2] «О, мой пан, если посмотреть на дырки в его шкуре, да и на него самого, как тут не поверить, что его из Пекла выгнали? Пан, вы лучше скажите, куда его сейчас нести?» (бел.).
[3] «Ушла она. Что ей тут делать? Брата убили, любимого убили. Она и пошла в мир (в значении “в белый свет”…» (бел.).
[4] «Так для нее сейчас весь мир открыт. Где ни сядет – там и пустит корни. Но и близко не останется, чтобы ничего не вспоминать. Наверное, уйдет далеко. А зачем она вам, пан?» (бел.).
[5] Да как же? Его же насквозь, как ежика, поистыкали. Или сам черт его к вам привел? (бел.).
[6] Что вы, пан? Наши тут не пасут, а уж чужой! Разве кто захочет, чтобы его отлупили и коров забрали за выпас на чужой земле? (бел.).
[7] То Богово, в древности написанное. Его только старые ведуны в лесу могут разъяснить как следует. Говорят, Бог Коляда приходит на Землю пастушком с золотыми волосами, и волы у него от Матери-Кормилицы Богов наших старых – Земун (бел.).
[8] Параскева Климовна, вы же ходите в костел? Что ни служба, то и вы с людьми. Какой старый Бог?! (бел.).
[9] Един, мой мальчик, но ведь нельзя его делить на Христа, Коляду да Перуна Великого. И ты, и я, и Христос, и Сварог Небесный, мы все одно – Бог, а он – это мы. Вот твоя рука. Больно ведь тебе, а не только ей, правда? Хотя рука – это еще не весь ты, пан. Но она – это также и ты, только не весь, твоя часть. Так и мы все – только части Бога (бел.).
[10] А то я не знаю, на каком месте тот костел стоит? Когда там пол меняли, то видно было, что в земле камни огромные под ним лежат с такими же старыми знаками. Там наши Предки молились еще с начала миров, поэтому нет ничего плохого, когда и я от чистого сердца помолюсь. Чтобы остаться, чтобы жить на земле Предков, не то что крест Израиля на шею накинешь, а и звезду Сатанаила о пяти концах на лоб пристроишь. Но ведь шея и лоб – не сердце, до него ни Никону, ни ксендзам не добраться. Там только есть Бог. Удивительно, что этому черту дали пруток с письменами. Видно, пан, нужно этого безбожника с божьим прутом отвести к ведунам. Ему тут нет места, когда ему сам Бог открыл путь (бел.).
[11] Ничего, если до сих пор еще не погиб, то и дальше его трудно будет уложить в гроб (бел.).
[12] Вещайка (устар.) – знахарка, ведунья, колдунья, предсказательница.