Стоит ли говорить, как относилась она к этому литвину? Конечно, об их второй, излишне «тесной», встрече она не рассказала родителям, а вот историю стычки Казимежа и ее знатного кавалера ей пришлось выложить. А как иначе ей было отпереться от того, чтобы этот наглец, на правах помощника отца бывал и в ее лавке?
Уил и Энни, выслушав младшую дочь, переглянулись, и отец, подумав, побещал, что в лавке Синтии Казимеж будет появляться только в самом крайнем случае.
Подобный ответ родителей только добавил путаницы в голове девушки. Похоже, они ничего не имеют против ее встреч с Робертом, однако и ожидаемого одобрения она так и не услышала.
Что ж, оставалось только одно: Синтия решила поговорить об этом с братом. Им еще никогда не приходилось общаться по-родственному. Она помнила только, что в роли «Генри», работая на пекарне, во время закладок он никому не давал спуску в доме, кроме, пожалуй, самого Уила.
Ричи намеренно обосновался в прежней крохотной каморке под самой крышей. Отсюда легко и незаметно можно было уходить через окно, а при желании – даже перебираться на крыши соседних домов. Опять же, из слюдяного окна видно все, что происходит на улице, но самого тебя снизу не заметит никто – мешает широкий карниз. Итак, Свод прекрасно видел все, что происходило на подступах к жилью, а если что-то вдруг и ускользало от его внимания, то Казик, отец или Энни постоянно держали его в курсе событий.
Сестрица Мериан за два дня появилась лишь дважды, и то долго не засиживалась, заезжая с супругом Джонатаном, который исправно разузнавал важные для Ричмонда сведения. Синтии казалось странным, что ее сводный брат и Эдванс между собой ладили. В памятные далекие дни, когда в доме Шеллоу Райдеров произошел настоящий бой, Ричи продырявил Джонатану ногу, а теперь они как ни в чем не бывало, подолгу о чем-то беседовали наверху у брата, и расставались как самые близкие друзья.
Выходила какая-то весьма странная штука: отец, мать, Казимеж, Мериан, Эдванс – все они так или иначе общались с Ричмондом, и только Синтии никак не случалось просто сесть и поговорить с ним. Она вообще подозревала, что и сейчас, и до того от нее по какой-то причине скрывали очень и очень многое. Что ж, в очередной раз ей приходилось брать инициативу в свои руки.
Синтия понимала, что просто так вломиться в каморку к брату было бы нехорошо, а потому не нашла ничего лучше, чем влезть в отцовский подвал и прихватить с собой кувшинчик сливовой наливки…
Свод явственно услышал легкий звук шагов: кто-то медленно поднимался по лестнице. На всякий случай он вытащил засапожный нож и стал к стене у дверного косяка.
Синтия подошла к двери его коморки, осторожно постучала и прислушалась. Внутри было тихо. «И где его черти носят? — подумала она с досадой. — Что я, зря тащилась сюда с этими кружками и кувшином?»
Толкаемая чувством любопытства, она медленно приоткрыла дверь. На лежаке у окна валялась какая-то одежда и скомканное покрывало. Девушка распахнула тяжелую створку и, сделав шаг вперед, едва не обронила на пол посуду.
— Какой у меня гость! — услышала она позади себя и от испуга ответила сразу и грубо:
— Не знала, что после твоего нежданного возвращения я стала здесь гостьей! Ты…
Что бы ни хотела еще добавить рассерженная девушка, но под суровым взглядом Ричмонда она резко умолкла и виновато опустила глаза.
— Похоже, что гостем здесь стал я. Ты ведь это хотела сказать?
Девушка не знала, что ответить. Вскоре ее молчание стало тягостным.
Нарушить его решил сам Свод. Он принял из рук сводной сестры кувшин и поставил его на стол.
— Мне не следует сейчас пить хмельного, — тихо заметил он, — может случиться беда. Но раз принесла — ничего страшного, спасибо и на том. Ты хотела о чем-то поговорить со мной?
— Твой друг… — дрогнувшим голосом сразу перешла к делу девушка, — он …не должен появляться возле меня.
— Мы ведь обсудили это, и я считал, что дело улажено? — Ласт Пранк вопросительно взглянул на сестру.