Часть 3 Глава 2
Глава 2
…но не сопротивляйтесь этой мысли. Вы все же вернетесь в мир проявленных, не можете не вернуться, — продолжал он, — я это вижу.
— «Вижу»? — не понял Ричи. — Что это значит, Никаляус?
— О, мистер Свод, — приблизился где-то в темноте к нему голос Эшенбурка, — вы мой спаситель! Стоило только вам в прошлый раз появиться в этом подвале, как ко мне перестали приходить Тени! Меня уже не бьют о каменный пол, не тянут из меня душу, раздирая ее на части, словно псы истлевшую тряпку. Мне стало значительно легче, и я… я стал видеть!
— Что же вы можете видеть в этом мраке?
— Я вижу иначе, Свод! Стоит мне только напрячь воображение, и появляются видения. Правда, это здорово меня выматывает, но для вас, мистер Ричи, не жалко и потратиться, ведь вы – мой ангел, мой спаситель!
Своду порядком надоели причитания Эшенбурка, и он начал злиться.
— То, что здесь нет Теней, меня, конечно, радует, но топтаться целую вечность в этом подвале рядом с вами не по мне!
— А вы и не будете, — загадочно рассмеялся Никаляус.
— Но вы только что сами сказали, что меня отравили.
— Потому что так было надо! Считайте, что вас пригласили… Для того, чтобы попасть на бал – нужен фрак, а для того, чтобы попасть в царство Теней или Жнецов – саван. Живым вы бы сюда не попали.
Свод задумался.
— Это моя милая сестрица подсыпала мне в вино яд?
— Что вы! Это, скорее, случайность, — дурацки хихикнул Эшенбурк, — но мне кажется, жизнь любого человека – это только набор разных по значимости случайностей
Вот, к примеру, некая рыжеволосая девушка несколько лет назад отвлеклась и какое-то время бросала в кувшин для наливки сливы с косточками, а после все это, как и положено, залила горячей затравкой. А сегодня подала вам именно тот кувшин, единственный, который получился с ядом! Такие случайности совершенны! За ними всегда прослеживается чей-то план… Во время смертного сна, Ричи, ваша темная суть становится хорошо видима Жнецам, вы попадаете в их мир. Подуймайте сами, вы ведь хранимы темными силами. Лучше защиты и пожелать трудно, однако что-то же подтолкнуло вас выпить отравленное вино? Неужели вы на самом деле считаете, что в силе так точно рассчитать дозу яда, чтобы Основание Ричмонда Свода не разрушилось, а лишь просочилось в этот… трижды проклятый подвал?
— Основание? — заинтересовался Ласт Пранк.
— Именно. У каждого из нас есть Основание, в которое вдохнул свою волю Создатель и которое крайне сложно разрушить. Многие из нас все же пытаются это сделать, словно хотят сказать Ему: «Смотри, я сумел разрушить то, что сотворил Ты! И если я это сделал, значит, я равен тебе, Вседержитель!» Глупость, конечно…
— Николас, — остановил его Ласт Пранк, — подождите. Допустим, касательно Основания и случайностей я все понял… Меня больше занимает другое; скажите, коль вы так хорошо знакомы с местными порядками, на кой ляд эти случайности снова сбросили меня в подвал Чистилища?
— Терпение, мистер Свод, терпение, — сдержанно ответил Эшенбурк, — все дело в тех самых золотых дощечках, за которыми вы явились на родину.
Книгой Судеб мне предписано было пройти свой путь, полный греха и самых низменных поступков. Пожалуй, я и испил бы сполна все то, что мне предначертано, но! На моем пути встретились эти золотоые пластинки с письменами.
Поймите, мудрость мироустройства безгранично велика. В ней даже такая букашка как я со всеми своими недостатками была обречена опуститься на самое дно грехопадения только для того, чтобы выкрасть у моих благодетлей эти таблички вместе с кассой Братства, а после сбежать в Литву, где по воле Судьбы я должен был расстаться с ними и вернуть их в круг Ведающих сущностей, которым некогда и принадлежали эти Саньтии. Но я, на свое горе, неисправимый трус! Смалодушничал и изменил роковой ход вещей. Максимум на что меня хватило, это помочь мистеру Ботту спрятать эти сокровища в подземных галереях его дома.
Когда же члены братства потребовали вернуть похищенное, он, железный человек, так и не выдал им тайну. Только тогда, чувствуя, что «братья» мистера Ботта вот-вот возьмутся и за меня, я сбежал, оставляя волшебные письмена в надежном месте. В спешке я прихватил лишь кассу Братства. Откуда в тот момент мне было знать, что книгой Судеб мне было назначено похитить и привезти в Литву именно дощечки, а не ту злосчастную кассу? Эхе-хе, — продолжал вздыхать и каяться Эшенбурк, — вот потому я и вынужден терпеть здесь, в Чистилище, все свои лишения.