— А тебе не обидно, что великое событие, которое определит судьбы мира на сотни лет, произойдет в Москве? Более того, силами добра будет руководить не американка, а русская женщина?
Знаете, что мне ответила Джейн? — Айрин, Мама, конечно же, американка. Американка с Юга, как и я. Просто ты не разговариваешь с ней по-английски и не в состоянии этого понять.
Только после этого я стала догадываться о незаурядных лингвистических талантах Мамы. Чтобы проверить свои предположения, я как-то, между прочим, сказала Мирей, очаровательной темнокожей девушке из французского отряда:
— Представляешь, Джейн считает, что Мама — американка.
Вы бы слышали, как начала хохотать Мирей! Отсмеявшись, она рассказала мне, что американцы не могут себе представить, что что-то хорошее может иметь своим происхождением не Штаты. А потом, посмеявшись еще немного, объяснила, что Мама — француженка. Не просто француженка, а парижанка с университетским образованием, скорее всего Сорбонна. Уж она-то, Мирей, в этом в состоянии разобраться, всё-таки дипломированный специалист по фонетике.
Я бросила взгляд на циферблат. Еще две минуты. Встала и неспешно прошла до урны, стоящей радом со скамейкой, выбросила туда сигарету. Затем вернулась к треножникам, одну за другой подожгла свои дымовухи и уселась между ними. Белый дым отчетливо пах ландышем. Это и не удивительно, ведь на содержимое садовой дымовой шашки я вылила целый пузырек дешевых духов именно с таким названием. Сейчас девочки, увидев дым, выполняют предпоследний элемент секвенции. Последнего элемента выполнено не будет, нам ни к чему её завершать. Цель уже будет достигнута — осиное гнездо оживет. Вот, наконец, началось. Из-за освещенного угла банка выскочили человек семь, огляделись и целеустремленно затрусили в мою сторону. Я прикрыла глаза, но продолжала наблюдать за происходящим сквозь ресницы. Прискакали, парнокопытные. В руках у каждого ружье, или как там оно называется. И правильно, куда вам всемером тягаться со мной. Их старший подошел ко мне, наклонился и громко спросил:
— Что вы здесь делаете?
Я подумала, что сегодня еще не раз услышу этот вопрос. Спустя мгновение, уже в статусе пленницы, я следовала в окружении своих тюремщиков в логово врага. Я шла босой, глядя над их головами. Думаю, я была похожа на Жанну д'Арк или на кого-то из христианских мучениц.
Меня спустили вниз на лифте и провели через лабиринт, состоящий из коридоров и бесконечного количества тамбуров. Каждый из тамбуров до половины человеческого роста был заполнен белым клубящимся паром. Я догадалось, что это такое, и внутренне содрогнулась, представив боль и уничтожение, сопровождавшие появление этого тумана. Меня провели через большой зал, довели до середины и предложили самостоятельно выйти из противоположной двери. Едва ли это было ловушкой — быки не стали бы меня уничтожать, не попытавшись допросить. Я смело открыла дверь и оказалась в следующем большом помещении. В дальнем конце зала виднелось несколько дверей. Из-за десятка столов, уставленных химической посудой, мониторами и какими-то приборами, зал напоминал научную лабораторию. Только из этой лаборатории в мир приходили не добро и знания, а боль и разрушения. Посреди зала, в окружении беспорядочно расставленных офисных стульев, лицом к входу стоял седой человек с мрачным очень бледным лицом в черном костюме и, как будто бы ждал меня. По Маминому описанию я узнала Роберта, истинного хозяина этих катакомб и всей банковской империи. В дальнем углу, спиной ко мне, сидел еще один старик в черном. Что он старик я поняла по редкому венчику белых волос над его головой. Неудивительно, что они так любят черный цвет. Черные души и черные замыслы просто требуют быть дополненными похоронным костюмом. Человек в углу никак не отреагировал на моё появление, зато второй молча сделал приглашающий жест, указав на один из стульев. Я на миг задумалась и решила, что лучше будет, если я буду разговаривать с ними сидя, прошла к указанному стулу и присела на кончик сидения. Бросила взгляд в угол и увидела, что второй черный человек стал разговаривать с кем-то по телефону. Роберт (думаю, что это был именно Роберт) присел напротив меня и очень мягким голосом вежливо спросил:
— Скажите, пожалуйста, что вы делали в сквере? Что это за секвенция?
Я ничего не ответила, подняла глаза и стала смотреть в потолок. Обнаружила, что он весь служит источником света, похожего на солнечный, сквозь облака.