Гарри подавил рвотный рефлекс и выпрямился.
— "Ангел, который ведет летопись жизней" — магглорожденная ведьма, убитая в тысяче пятисотых годах местным маггловским дворянином, с которым у неё были романтические отношения. Последние пятьсот лет она была магически привязана к дереву на кладбище, на котором её похоронили. В момент смерти она была на раннем сроке беременности.
Серая Дама подлетела к столу и проплыла сквозь гнилую курицу.
— Вы говорите, она привязана, — заметил сэр Ник. — И как же вы предлагаете перевезти ее сюда? Будете ли вы пересаживать дерево?
— Я бы предпочел этого не делать. Это очень старое дерево, но при необходимости, конечно, можно будет поступить и так.
— Так какой же иной метод вы предлагаете?
— Мне известен ритуал, который может передать её привязку на сходный с деревом объект, который я затем принесу сюда.
Это вызвало ропот вдоль всего стола.
Толстый Монах задумчиво поднес руку к подбородку.
— Я не помню такого имени "Ангел, который ведет летопись жизней". На каком факультете она училась?
— Она не была студенткой Хогвартса, я думаю, что она обучалась в местной школе.
Сэр Николас усмехнулся.
— Тогда зачем приводить её сюда? Почему бы не отправить ее в ту школу, если она так одинока.
— Я её друг. Первый, который был у неё за двести лет. И, несмотря на то, что она не обучалась в классах Хогвартса, она знала об этом месте через предания и истории и жаждала плавать по его коридорам в течение многих веков. Нужна ли более веская причина, чтобы протянуть руку дружбы и сострадания той, кто трагически погиб в расцвете своей юности?
Он покосился на Серую Леди, которая смотрела на Кровавого Барона холодными, мертвыми глазами.
— По-моему, хорошо сказано, — усмехнулся Толстый Монах. — Я голосую за то, чтобы мы дали юному призраку шанс.
Сэр Николас не выглядел впечатленным.
— Независимо от достоинств самого предложения, в котором я всё ещё не убежден, я могу только признать, что мне трудно поддержать петицию, принесенную человеком, который скрывается за маской, — казалось, что ему наскучило это собрание. — Это противоречит всем тем принципам, за которые стоит мой дом.
Гарри нахмурился, хотя призраки явно не могли этого видеть.
Серая Дама ничего не сказала, продолжая пристально смотреть на Барона.
Остальные призраки что-то бормотали, обмениваясь между собой мнениями.
138/430
Толстый Монах слегка приподнялся.
— Тогда давайте голосовать! Кто за?
Поднялись пять призрачных рук.
— Кто против?
Поднялось шесть рук, в том числе Сэра Николаса и Серой Дамы. Гарри быстро составил список имен и лиц и сунул его в библиотеку своего мозга.
— Увы, но в вашей просьбе отказано. Извините за это, Лорд Слизерин. Вы можете попробовать еще раз — в следующем столетии.
* * *
Гарри вышел из комнаты совета призраков и сразу же заметил Дафну, терпеливо ожидающую у следующей большой дубовой двери.
— Ну что, не повезло?
Гарри подошел к ней.
— Нет, не в этот раз. Интересно, какой дьявольщиной можно подкупить призраков?
Дафна пожала плечами.
— И что же нам тогда делать?
Гарри ухмыльнулся.
— Иди вперёд и делай вид, что мы идём поодиночке.
Дафна зарычала.
* * *
Наступила последняя неделя семестра, и вокруг замка скопился снег, достаточно глубокий для того, чтобы восторженные студенты могли построить свои собственные миниатюрные снежные замки и начать снежную войну за снежные земли с удивительно большими познаниями в снежной магии.
В знакомом пустом классе Гермиона стояла перед своим сидящими полукругом учениками, одетая в толстый зимний плащ, подбитый мехом нюхлера. Джастин, Софи, Кевин и Дин тоже были в плащах, но они не были зачарованы и защищены рунами так, как у неё. Никто из них еще не научился согревающим чарам, и никто из них не выглядел очень счастливым от этого незнания.
— Чертовски холодно, — пробормотал Кевин.
На стене рядом с ней висел портрет Элизабет, она покачала головой и улыбнулась.
Гермиона вызвала голубое пламя в банке и протянула её Кевину, получив в ответ благодарный взгляд.
— Как получилось, что ты уже выучила так много заклинаний? Где ты находишь время? — спросил Дин.
Гермиона наколдовала второй сосуд с голубым огнём и протянула его Джастину. — В основном с помощью окклюменции.
— Что это такое? — фыркнул Джастин.
— Это удивительная и поразительная магия разума, которую большинство наших одноклассников изучают до того, как они приходят в школу, что позволяет им всё очень быстро запоминать, очень быстро учиться и не даёт умеющим читать мысли людям узнавать цвет твоего нижнего белья.