* * *
Десять пар копыт стучали по земле другой поляны.
Джон снова выругался. Их добыча была призрачной как ветер. Он мог поклясться, что мельком видел большую тёмную фигуру, исчезающую за деревьями и кустами, но всякий раз, когда он подъезжал поближе, их добычи там уже не было.
Малфой орал во всю глотку. Невилл выглядел готовым упасть в обморок, но союзник его рода отказывался сдаваться. Нотт и Смит заняли позиции спокойных и не привлекающих к себе внимания охотников в группе.
Они с треском пронеслись сквозь еще один ничего не обещающий кустарник и оказались на ещё одной поляне. Желудок Джона сжался, и все пятеро с силой натянули поводья, заставляя лошадей с заносом скользить по морозной земле.
На другой стороне поляны стоял огромный чёрный пёс — мрачный дядюшка Сириус, с поднятой шерстью, низко опущенной головой и рычащим глубоким гортанным предупреждением о неминуемой смерти для всех, кто был достаточно глуп, чтобы приблизиться. Он никогда не встречал его в предыдущей жизни во время охоты. Это было совсем другое зрелище по сравнению с милой собачкой, с которой он играл в детстве.
Малфой нервно хихикнул.
— Есть у кого-нибудь собачьи лакомства?
Джон бросил на Малфоя недоверчивый взгляд. Если блондин считал это остроумной шуткой, то он, должно быть, в душе нервничал ещё сильнее, чем на вид.
Сириус издал леденящее кровь рычание, которое обещало в недалёком будущем хруст детских косточек под его челюстями, повернулся и прыгнул в лес.
Джон крикнул: "за ним!" — точно в тот же момент, как Малфой и вся пятерка снова пришпорили своих лошадей.
Когда они пробирались сквозь кусты и возвращались обратно в лес, Джон не мог не заметить, что склон, до сих пор надежно и гарантированно пологий, становилась заметно и опасно круче.
Высоко над ними солнце уже миновало полпути и готовилось к своему финальному выступлению.
* * *
Гарри мчался через лес, не сводя глаз с "приза".
"Приз" смотрел прямо перед собой, быстро и умело уворачиваясь от каждой оглушалки, которую посылал Гарри.
Мощная и величественная форма Сохатого держала одинаковый темп с его собственной лошадью, оба играли друг с другом в опасную игру, ни один не желал отступать, иногда "приз" уходил, иногда Гарри терял его из виду, но всегда находил его снова на следующем перекрестке тропинок.
Сохатый словно тек от дерева к дереву, как стремнина, сменяющаяся на речном перекате белой водой.
Гарри продирался сквозь подлесок, как Украинский Железнобрюх, истребляя целые кусты, которым не повезло встать у него на пути. Он срезал еще одну низко висящую ветку, пригнулся и посмотрел, как она падает под копыта его коня.
Сохатый снова поравнялся с ним, и на какое-то мгновение Гарри поймал взгляд отца прямо на себе, оленьи глаза смотрели в пустую маску, прежде чем свернуть направо и заставить Гарри снова изменить путь.
157/430
Это продолжалось и продолжалось. Они проскакали слишком много полян, чтобы их можно было сосчитать. Они перепрыгнули через небольшой ручей и сделали столько поворотов, что один Мерлин мог знать, сколько восьмерок они выписали.
Солнце опустилось опасно низко, небо заливало пейзаж оттенками красного и оранжевого.
Гарри протаранил еще один куст, и его желудок сжался. Он как будто в замедленном темпе наблюдал, как олень прыгнул на тропинку прямо перед ним. В голове не осталось ни одной мысли. Время, казалось, замедлилось, когда он поднял свою палочку, нацелив её в бок оленя. Одна красная оглушалка выстрелила из кончика палочки и полетела прямо и точно в цель. Раздался испуганный звук "МВА-А-А", и Сохатый рухнул на землю, и сноп магических фейерверков выстрелил из сбитого с ног анимага, сигнализируя о его захвате и удалении с охоты.
Гарри натянул поводья и почувствовал, как сердце колотится в груди, как гроза в оконное стекло. Адреналин, пульсирующий в его теле, начал спадать, сменившись смутным беспокойством.
Он спешился, привязал поводья к ближайшей ветке, подошел к отцу, лежавшему на земле, и присел рядом с ним на корточки.
Он глубоко-глубоко вздохнул.
Дементоры давно изгнали из его души когда-то страстное желание быть любимым членом семьи этого человека. Теперь у него была своя семья. Его ненависть к нему за прошедшие годы тоже притупилась, но всё же не ушла совсем. А вот потребность узнать, почему — потребность узнать всё ещё пекла так же сильно, как и раньше. Он знал, что сегодня не получит желаемых ответов, но всё же, может быть, хотя бы легкий намек, и то была бы польза.
Гарри встал, отошел на несколько шагов, повернулся, прислонился к ближайшему дереву, направил палочку на оленя и бросил "Фините".