Ого! Гарри задумчиво поджал губы и смотрел, как фигура его брата становится всё меньше и меньше. Вот такого в прошлые разы не было. Вернувшийся из будущего Джон в своей второй попытке никогда не делал утреннюю зарядку... не так ли? Конечно, он мог ошибаться. Гарри облокотился на дерево рядом с собой и побарабанил пальцами по коре.
... Или, возможно, его собственные действия повлияли на изменение жизненного пути Джона. Мерлин знает, он сделал достаточно самых разных вещей, способных расшевелить его брата. На самом деле, учитывая всё то дерьмо, которое он обрушил на Джона с момента своего появления, было бы куда более шокирующим, если бы это на него никак не повлияло.
Несколько мгновений он стоял, погруженный в свои мысли. Ну ладно. Как бы то ни было, на его отношение к Джону это не повлияет. Крайне сомнительно, что его отношения с Джинни, Хедвиг или Гермионой уменьшили вероятность того, что братик будет прыгать от радости, помогая бросить его в Азкабан.
Гарри повернулся к импровизированному спортзалу, убедился, что ничего не забыл, и направился обратно в замок. Завтрак манил.
***
- Поттер, стоять!
Гарри нырнул за ближайший каменный угол, выхватил мантию-невидимку и превратился в пустоту.
Вольф завернул за угол прямо за ним с палочкой наготове и встал как вкопанный, глядя мимо него в лежащий перед ним совершенно пустой коридор. Вольф покачал головой и пробормотал проклятие.
Гарри не двигался.
В конце концов, после ещё нескольких непристойных высказываний о грязных полукровках и предателях крови, капитан Слизеринский дуэльной команды повернулся и пошел обратно тем же путем, каким пришёл.
Гарри подождал несколько мгновений, а затем сдернул мантию. Он вздохнул. Какого чёрта Вольф всегда выбирает время для засады, когда он спешит на занятия? Разве у этого мудака нет собственных занятий?
Он направился в класс трансфигурации, сел на скамейку подальше от Дафны и Гермионы, кинул им предупреждающий сигнал, скастил на себя чары незаметности и обхватил голову руками. Он зевнул. Адреналин и эндорфины от физических упражнений и погони медленно сменялись сонным состоянием с полным от сытного завтрака желудком.
- Всего тридцать минут, - пробормотал про себя он.
…
Какое-то время спустя он очнулся от дремоты и обнаружил, что класс работает над практическим упражнением по трансфигурации. Он сбросил с себя чары незаметности и наколдовал точную копию спичечного коробка, которые лежали перед самыми продвинутыми на занятии студентами, уже успевшими перейти на них с гвоздей.
Через несколько минут перед ним стояла профессор Макгонагалл.
- Мистер Поттер?
Гарри посмотрел на суровое лицо шотландской ведьмы. Оно буквально излучало недоумение.
- Да, профессор?
Он подавил зевок.
Макгонагалл смотрела на него ещё несколько мгновений, прежде чем встряхнуться.
- Пожалуйста, продемонстрируйте мне свое умение трансфигурации, мистер Поттер.
Он кивнул, сосредоточился на трансфигурации почти максимального уровня и позволил своей магии течь через палочку из остролиста и перьев феникса в его заколдованную коробку. Коробка встряхнулась и превратилась в табакерку - картонную табакерку.
Макгонагалл подняла её и внимательно осмотрела.
- Хорошая попытка, мистер Поттер. Вам просто нужно немного поработать над тем, чтобы научиться мысленно ощущать алюминий. Но думаю, самую сложную часть вы уже сделали. - Она поставила картонную табакерку на стол. – Так что на остальное вам не должно понадобиться уж очень много усилий.
Он кивнул.
- Спасибо, профессор.
Макгонагалл кивнула в ответ и пошла дальше.
Он зевнул.
Возмущённый вскрик привлёк его внимание, он обернулся.
Гермиона, оскалив зубы, пристально смотрела на стол Дафны, от неё буквально на физическом уровне волнами расходилось раздражение. Песочный таймер Макгонагалл стоял между двумя девушками, высвечивая набор цифр. Он не мог видеть работу
62/430
Дафны с того места, где сидел, но её самодовольное выражение лица говорило о том, что она каким-то образом победила Гермиону.
Гермиона включила песочный таймер и взмахнула палочкой.
Шли секунды.
Ещё один удар палочкой, и из таймера вылетел новый номер. Теперь Дафна выглядела раздраженной, а Гермиона самодовольной.
Он наблюдал за этим ещё несколько минут. Удары палочек стали более хлёсткими, а взгляды, которые каждая девушка бросала на другую, стали более решительными. Обычные взгляды превратились в хмурые, а самодовольные перемежались скрещенными на груди руками и сжатыми кулаками. Они, казалось, не замечали, что он наблюдает за ними. Их мир, похоже, состоял только из двух столов и друг друга. Он заметил, что на девушек начали оглядываться и другие ученики.