Основано на взаимном недоверии
Основано на взаимном недоверии
I
В конце арки, между домами из желтоватого, поросшего пылью и мхом кирпича, появилась грузная женская фигура. В вязаной серой шапке и уродливой коричневато-грязной дублёнке, доходящей почти до колена и собирающейся в две крупные складки над массивным задом. Из-под дублёнки смехотворно колыхались чёрные свободные брюки, слегка коротковатые своей владелице и открывающие вид на голенища стоптанных внутрь, чёрных ботинок. Фигура торжественно продвигалась по самому центру прохода, прихрамывая, борясь с одышкой и нелепо отмахивая в сторону массивной коричневой сумкой при каждом шаге.
Навстречу этому унылому человеку-фрегату прошли, оживлённо обсуждая что-то, две студентки. Девочки сделали шаг в сторону стены арки, чтобы разойтись с женщиной, та же, нисколько не сомневаясь в своём исключительном праве занимать центральную позицию дорожки, даже не подумала посторониться в ответ. Поравнявшись со студентками, она, словно бы невзначай, качнувшись в такт своему ходу, саданула своей котомкой по ноге девчонки, которая шла ближе к ней. Девочка ойкнула, но продолжила свой путь рядом с подругой. Должно быть, уже через несколько секунд, повернув за стену арки на улицу, она забыла о происшествии. Женщина же остановилась и обернулась в след девушкам. Она схмурила куцые брови и прищурила блеклые, выпученные глаза, отчего отеки на нижних веках приобрели белесый оттенок, и лицо со сжатыми губами и крупным носом стало похоже на подтаявшего снеговика. Женщина постояла некоторое время неподвижно, затем злобно плюнула на дорожку и продолжила свой скорбный путь домой.
Василий Андреевич, высокий пожилой мужчина с широкими плечами, крепкими руками и твёрдой походкой, ещё сохранивший военную выправку, но уже с появившимися признаками покорной сутулости в пояснице, облокотился о крашеный подоконник и закурил, выпуская крепкий дым в проём форточки. В тёмной кухне уголёк его сигареты вспыхивал и затухал, тревожно высвечивая красным длинный прямой нос мужчины, глубокие складки на лбу и серый шрам, протянувшийся сверху вниз через левую щёку. Мужчина быстро докурил, смял окурок в прозрачную пепельницу из синего стекла, потоптав им по давно остывшим собратьям и сметая пепел горочкой к середине, помахал рукой перед форточкой, разгоняя остатки дыма и, резко развернувшись, прошагал в зал, где по телевидению ещё продолжала надрываться нелепая реклама, прервавшая просмотр передачи о тайнах России.
Новый телевизор с плоским, изогнутым экраном, подаренный детьми им с матерью на годовщину свадьбы располагался на серой пластиковой тумбе, там же, чуть ближе к окну, стояла в потёртой, некогда посеребрённой рамке, фотография. С карточки весело смотрели молодожёны. Высокий жених, в военной форме, с крупными чертами лица, чёрными густыми бровями выглядел слегка ошеломлённым, будто цепляясь за спасательный круг, он смотрел на свою спутницу. Невеста же, стройная, чуть ниже своего избранника, с уверенными глазами смотрела прямо в объектив. Горделиво подняв голову на крепкой шее, она положила правую руку с новеньким колечком на грудь жениху. Курносый носик придавал лицу некоторую наивность, но улыбающиеся губы были слегка сжаты, словно бы хозяйке симпатичного лица была присуща простая человеческая скупость.
Дважды провернулся ключ в замке, вслед за этим об пол прихожей грузно плюхнулась тяжёлая сумка, набитая продуктами. Сопя и охая, Наталья Петровна стащила ботинки, сняла засаленную дублёнку, открыла шкаф, с полминуты полюбовалась роскошной лисьей шубой, сиротливо прозябавшей на плечиках, которую она назло мужу не хотела «затаскивать в троллейбусах», затем злобно, резким движением сдвинула шубу и водрузила рядом свою уродливую «повседневную» одежду.
Василий Андреевич вышел в коридор, бросил жене дежурное: «Ну как там внук?», и, не дождавшись ответа, поднял с пола сумку и ушёл в кухню раскладывать продукты.
Повозившись в спальне, погремев в ванной, Наталья Петровна вошла к мужу, который уже поставил чайник и начал готовить ужин. Села на табурет – тяжёлые слои её зада повисли вокруг стульчака, подперла мясистым кулаком рыхлый подбородок и закрыла глаза.
– Измотал меня, поганец, - в хрипловатом голосе дрогнули тёплые нотки, – скорее бы уж эта вертихвостка вернулась со своих поблядушек.
– Будет! – резко прервал начинающиеся моралистические рассуждения супруг. – Ребята молодые, им зарабатывать нужно, карьеру строить. Командировки никто не отменял, не надо всех под ровное равнять.