Бизнес-план, всё по плану, надо расширять экспорт. Волны с приятным шелестом бились о берег, набегали на песок и снова отползали, будто дразнились. И вот вижу — стоит этот ушастый, по щиколотку в воде, и всё так же неотрывно пялится на запад, туда, где, по идее, и находился Алепинск.
— Здорово, друг эльф, — говорю, скидывая ботинки и тоже залезая в воду. Водичка, надо сказать, несмотря на дневную жару, была прохладной и приятно освежала ноги. Прямо спа-курорт, а не дикий пляж какого-то захолустного мирка.
Никифор, так его звали, если я правильно помнил, даже ухом не повёл, только молча пялился вдаль. Как будто меня тут и не стояло, или я был просто частью пейзажа.
— Я тут пришёл должок с тебя получить, — сказал я, припомнив, что эти ушастые, вроде как, предпочитают услугу за услугу, а не подачки. Типа, гордые все из себя, деловые.
— Какова моя задача? — тихо спросил он. И тут я заметил на его лице такое выражение… скорбного сожаления, что ли. Печаль, явно глубже, чем я себе представлял. Не просто «мир — тлен», а что-то посерьёзнее, какая-то личная трагедия.
— Слушай, прежде чем мы к делу перейдём, у тебя всё нормально? — спросил я. — А то вид у тебя, мягко говоря, убитый. Как будто акции твоей компании рухнули до нуля, и кредиторы уже выламывают дверь.
— Это ещё мягко сказано, — пробормотал он, не отрывая взгляда от горизонта. — Моего города больше нет. Когда мы подплывали к берегу, я так и не увидел прекрасных шпилей моего некогда гордого дома. Короткая прогулка подтвердила — его давно нет. Уничтожен, возможно, или просто покинут теми, кто решил свалить в другие края. Всё, пустота.
Тут я только вздохнул.
Вероятно, он из того самого эльфийского города, который Лекс Могучий давно стёр с лица земли. Вот же попал мужик. Прямо как в лихие девяностые: вышел из тюрьмы, чтобы вернуться на завод и к семье, а оказалось — семья уехала куда-то за лучшей жизнью, завод закрыт, квартиру продали.
Есть от чего взгрустнуть.
— Сочувствую, друг эльф, — сказал я искренне. — Тут один Избранник был, тот ещё отморозок, который задался целью истребить всех эльфов и захапать их сокровища. Такой вот локальный геноцид с экспроприацией активов. Однако ты не грусти. Гораздо севернее есть эльфийский город, который вполне себе процветает. И они, вроде как, собираются когда-нибудь снова колонизировать здешние места, так что, уверен, сможешь найти там своих друзей и родню. Ну, если они, конечно, не все… того. Шанс есть всегда, главное — не опускать руки.
Никифор покачал головой. Вид у него был, как у человека, которому только что сообщили о дефолте по всем его вкладам.
— Я бы почувствовал своих, если бы они были поблизости, — ответил он глухо. — Их давно нет, иначе я их почувствовал. Погибли или умерли по каким-то причинам. То есть фактически, пока меня не было, они прожили свою жизнь и умерли вместе с городом.
В его голосе прозвучала такая безысходность, что даже мне стало не по себе. Представить только — вернуться домой и обнаружить, что дома больше нет. Что все, кого ты знал, давно мертвы.
Глава 11
— Рискну показаться занудой, — сказал я. — Но стоять в воде и пялиться на океан, конечно, медитативно, однако от этого ничего не изменится. И если у тебя есть хоть какой-то шанс найти своих, то надо шевелиться. Понятия не имею, какой у тебя там «радиус», но не стоит вешать нос, пока не прочешешь этот мир вдоль и поперёк. Авось и повезёт.
Эти слова, похоже, немного его взбодрили, и я увидел, как на его лице даже лёгкий румянец появился. Видать, перспектива действовать всегда лучше, чем тупое ожидание у моря погоды. Даже для эльфа.
— А мой долг перед тобой, Алексей? — спросил он, наконец-то удостоив меня взглядом.
— Слушай, ну что долг? Денег у тебя нет, а в целом я не корыстный человек. Надо тебе идти — шагай. Ты мне не раб, я вообще идейный противник рабства. Если сможешь перед уходом что-то полезное рассказать, выдать информацию, то валяй, — сказал я. — Про Панноний, про Алепию. Нужна, так сказать, аналитика по региону.
Эльф рассеянно покачал головой.
— Это вряд ли стоит спасённой жизни, — сказал он. — Как-то дёшево ты ценишь…
— Я тебя не покупал и продавать не собираюсь, — хмыкнул я. — И жизнь в этом мире, как я погляжу, вообще не самый дорогой товар. Так ты расскажешь, что мне нужно знать? Или ты просто не хочешь говорить?
— Клянусь своей эльфийской кровью, — торжественно произнёс Никифор. — Я скажу тебе правду во всех вопросах. Можешь считать это официальным заявлением под протокол.