— Дьяволы, — выдохнул Базиль. — Как же они… Да с чего у них такое?
— У староверов в тайге — связи с контрабандистами, — ответил я, не сводя глаз с поляны. — Динамит достать не проблема. А гром сегодня как раз кстати. Старуха эта два дела сразу сделает — и вольнодумицу убьет и чудо явит, чтобы веру в себя среди сектантов укрепить.
Внизу тем временем началась суета.
Старица Пистимея воздела руки к небу, затянула какую-то тягучую молитву — слова разобрать было трудно. Собравшиеся вокруг староверы — их было человек тридцать, не меньше — забормотали в ответ, раскачиваясь, закатывая глаза. Детей среди них почти не было, только взрослые — суровые, сосредоточенные лица.
Один из мужиков, тот, что суетился у ящика, подошёл к старице и что-то коротко доложил.
— Готово, — перевел я. — Начинают.
— Александр Андреич, — тронул меня за плечо Хватов. — Сейчас или никогда.
Я кивнул. Времени на раздумья не оставалось. Если они запустят механизм — нам не успеть. Одна искра, один разряд — и от девушки останется только память.
— За мной! — скомандовал я. — Винтовки на изготовку! По возможности не стрелять, это хоть и сектанты, но люди, которым мозги промыли. Но если кто полезет или угроза жизни будет — работаем на поражение. Базиль — со мной. Кондратий, Иван — обходите справа, от молельни. Илья Фомич — оставайся здесь, прикрывай. В случае чего — дай выстрел в воздух.
Мы двинули.
Склон был крут, но не слишком — ладно, хоть не обрыв. Шли быстро, с маху, уже не таясь, — скрипели ветки, хрустел валежник. Староверы на поляне услышали, обернулись — замелькали испуганные, злые лица.
— Кто? — раздался крик.
— Чужаки!
— Оборотни!
Я выскочил на поляну первым, левой рукой отводя ветку, правой сжимая револьвер.
— Всем стоять! — рявкнул я так громко, как только мог. — Без глупостей! У меня оружие!
На мгновение наступила тишина. Даже Пистимея, развернувшись, застыла, и её черные глаза в упор уставились на меня.
— Антихрист! — выкрикнула она вдруг. — Изыди! Изыди, слуга сатаны!
— Я — не Антихрист, матушка, — я шагнул вперёд, вскинув револьвер. — И нечего мне тут… А вот вы — уголовники! Похищение, покушение на убийство, незаконное хранение взрывчатых веществ! Разойдитесь по избам, я приказываю!
— Не властен ты тут! — крикнул кто-то из мужиков. — Это земля Божья!
— Земля здесь — императорская! — рявкнул Базиль, его парни, выскочив следом, уже взяли староверов на прицел.
Староверы попятились. Лица у них были растерянные — иные из-под насупленных бровей косились на ящик с детонатором, иные смотрели на нас с такой лютой ненавистью, что мне стало не по себе.
Пелагея, привязанная к столбу, вдруг подняла голову и слабо улыбнулась. Я перехватил её взгляд и кивнул: «Всё будет хорошо».
И в этот миг кто-то из староверов — молодой парень с горящим, бешеным взглядом — сорвался с места и рванул к ящику с детонатором.
— Стой! — крикнул я.
Но было поздно. Парень вцепился в рукоять, дёрнул, и…
Земля качнулась под ногами. Грохнуло. Взметнулся столб чёрного дыма, смешанного с искрами, песком и камнями. Меня отбросило в сторону, я упал, ударившись спиной о ствол кедра, и на миг потерял сознание.
— Александр Андреевич! — меня кто-то тряс.
— Что… я…
— Александр Андреевич! Вставайте!
— Базиль?
Я с трудом поднялся. В ушах звон, голова раскалывается. Огляделся.
Поляна изменилась. Взрывной волной снесло половину изб, разметало кострище, вырвало с корнем несколько деревьев. Ящика с детонатором не было, не было и молодого старовера — его просто смело. Остальные лежали ничком, кто-то шевелился, кто-то тихо стонал.
Столб с Пелагеей устоял. Девушка висела на верёвках, потеряв сознание, но — живая. Целая. Слава Богу.
Взрыв ещё не улёгся в ушах, а я уже видел, как староверы приходят в себя. Секундная растерянность сменилась яростью. Они не были профессиональными бойцами — лесорубы, охотники, пастухи, — но их было много, и они были злы. И самое страшное — они верили, что творят святое дело.
— Окружить! — заорал кто-то из бородачей, и десяток мужиков, вскинув самодельные рогатины и охотничьи ружья, двинулись на нас.
— Базиль! В цепь! — скомандовал я, поднимая револьвер.
Начальник охраны перекрыл гортанный крик выстрелом в воздух:
— Стоять, кому сказано! Будем стрелять на поражение!
Не помогло. Сектанты словно обезумели.
Первый выстрел прогремел слева от меня — один из староверов выпалил из допотопного кремнёвого ружья, дробь чиркнула по кедру, осыпав меня корой. Я ответил — выстрелил вверх, но один из парней Хватова не сдержался: берданка рявкнула коротко и сухо, и крайний из наступавших мужиков схватился за плечо, оседая на землю с хрипом.