— Эх, хорошо, однако! — подойдя, лавочник снял картуз и пристально посмотрел вдаль, на ломающуюся, искристую от вышедшего солнца, реку. — Скоро дороги подсохнут. Съезжу за товаром, расторгуюсь… А вы говорите — пароход! Хотя и пароход — тоже дело. Особливо, ежели регулярный рейс…
Эту фразу — «регулярный рейс» — в форте затвердили все, словно мантру. С моей подачи, разумеется… Так же об открывавшейся пароходной линии знали и казаки, и крестьяне в окрестных селах, охотники… Разве что, исключая отпетых староверов-кержаков. Впрочем, многие из них и сами подались в купечество и уже не считали пароход порождением дьявола. Ну, дымит себе и дымит!
Казаки, кстати, пока что держали данное своим арестованным есаулом слово, и прииск в последнее время не беспокоили. Ну, так, даже если бы и хотели — весна! Грязь кругом непролазная. Вот сейчас только начало все подсыхать.
— Михаил Игнатьевич, — я повернулся к Полозову. Тот стоял чуть выше и все так же смотрел на реку.
— Ты пройдись со Степаном по прииску. Глянь, как там все…
— Так давно уж об том говорю, — повел плечом инженер. — Конечно же, сходим, глянем…
Позади послышались шаги. Сутулясь, подошел Решников, доктор:
— Александр Андреевич, в навигацию надо бы лекарств заказать!
— Закажем, Илья Фомич! Обязательно.
— Еще бинтов бы… — потеребив рыжеватую бородку, несколько смущенно попросил доктор. — И шприцы Вуда… или Проваса. Понимаю, с этими сложно…
— Купим. Все купим! У нас пока с лекарствами как?
— До навигации хватит… — Решников пожал плечами. — У нас ведь и, так сказать, подножные средства имеются. Народная медицина! Вот, Иван, барсучий жир обещал…
— Обещал — сделает, — твердо заверил я. — Такой это человек. Кстати, что-то его не видать…
— Так третьего дня на охоту ушли, с Кондратием, — припомнил Полозов. — Обещались сегодня быть.
С Кондратием… Да, горбуна тоже не было. Охота, что ж…
Охотники явились к обеду. Возвратились они не одни — привели с собой какого-то косматобородого деда с посохом и охотничьим ружьишком. Вернее, не привели, а он сам пришел. Именно так пояснил Кондратий.
— Идем с Ваней за кабаргой… Видим — стоит! На краю, у распадка… И так внима-ательно на наш Форт смотрит. Кабаргу нам спугнул, черт косматый!
Каторжанин покачал головой и вытащил кисет с табаком. Горбун видно хотел закурить, да не осмеливался в «конторе». Но рассказывал все с охотою, подробно:
— Стоял, смотрел. Нас увидал — поклонился. Здоровы, говорит, будьте, добрые люди. И эдак, двумя перстами, перекрестился.
— Двумя перстами? — переспросил я. — Значит, раскольник. Кержак. Или, как у них говорят — странник.
— Вот, господин! — закивал Кондратий. — Так он себя и назвал — Странник. Иду, говорит, по святым скитам… Благодатией напитаться!
— Благодатью, значит?
— Так он сказал… А потом у нас спросил — не с прииска ли? И попросился зайти. Ненадолго. Завтра, сказал, уйдет.
Выслушав, я развел руками:
— Ну, что ж. Гость — так гость. Пусть и старовер — мало ли? И у староверов хорошие люди есть. Ваня-то что про него говорит?
Опытный таежник, эвенк отличался этакой первобытно-природной наблюдательностью, и вполне мог приметить то, на что иной бы не обратил никакого внимания.
— А ничего не говорит, — усмехнулся каторжанин. — Он с кержаком и не разговаривал. Все больше — я. А кержак-то спрашивал, есть ли у нас, мол, лавка? Соль ему там надо, чай… Я сказал — есть.
— Ладно, — покивал я. — Сам-то он где сейчас?
— Так у крыльца стоит, ждет, — Кондратий развел руками. — Говорит, хочет старшему поклониться. Преставиться, стало быть. Иначе, сказал, нехорошо.
— Ну-у… правильно сказал, — я махнул рукою — Давай, зови. Поглядим, что за странник такой? Может, и про соседей наших чего нового узнаем.
Кондратий вышел… Снаружи послышались голоса, шаги… В дверь постучали:
— Можно?
— Входите, входите. Вот, к столу присаживайтесь.
Войдя, странник снял шапку…
Косматая борода… не такая уж и седая. Скорей, седоватая, как у меня. Взгляд внимательный, цепкий… И не сказать, что старик! Осанистый, крепкий… Посох такой… за дубину сойдет! Армячок поверх посконной рубахи, суконные штаны заправлены в китайские охотничьи «лодочки», кожаные, с матерчатым верхом. В таких удобно ходить по тайге, ноги не натирают. Котомка… ружья что-то не видно, видать, Базиль забрал. И правильно! Нечего чужим людям по форту с огнестрелом шататься, пусть и с охотничьим.
— Здравия вам и вашему прииску, господин хороший!
Странник улыбнулся, похоже, что искренне. Впрочем, из-за бороды не особо-то и видать.