Около получаса мы брели за курьером по вечернему городу. И наконец он остановился у одного из зданий на Складской улице.
Парень достал ключ, отпер висячий замок, скользнул внутрь и закрыл дверь за собой.
Мы замерли в тени соседнего амбара.
— Он там, — шепнул Михаил. — Значит, здесь и есть склад.
— Идём ближе, — я двинулся вдоль стены, бесшумно переставляя ноги.
Подошли к зданию. В маленькой щели между досками ставни пробивался тусклый свет. Я приник глазом, стараясь не дышать.
Внутри горела керосиновая лампа. Свет выхватывал из темноты ряды ящиков, аккуратно сложенных у стен. Парень в картузе ставил свой свёрток на один из них, потом подошёл к столу, взял какую-то книгу — и, судя по всему, начал что-то записывать.
Я отодвинулся от щели и посмотрел на Михаила:
— Склад.
— Забираемся? — спросил Полозов.
— Нет. Пока нет. Надо дождаться, пока он уйдёт. А потом — посмотрим, что там за ящики.
Мы ждали ещё час. Парень вышел, запер дверь и ушёл в ночь. Мы выждали ещё десять минут — на случай, если он вернётся. Улица осталась пустой.
— Пора, — сказал я.
Я поддел доску у окна, приподнял раму и бесшумно перевалился внутрь. Михаил — следом.
— Темнотища! — тихо выругался парень, стукнувшись обо что-то.
Я нашарил в кармане коробок спичек, зажёг маленький огарок свечи, что стоял на столе. Свет выхватил из мрака те самые ящики.
Я подошёл к ближайшему. На крышке — грубая маркировка: «Иконы, оптом». Но доска была прибита небрежно, словно её уже открывали. Я поддел ее, осторожно откинул крышку.
Внутри — старые иконы, наваленные как попало. Но под ними, в соломе, — аккуратные патроны с динамитом.
— Чёрт, — выдохнул Михаил. — Он хранит их здесь. Целый склад!
— И это — только начало, — я открыл ещё один ящик. — Смотри.
В другом ящике лежали коробки с капсюлями, бикфордовы шнуры, провода. В третьем — ещё динамит. В четвёртом — детонаторы. Целая мастерская для диверсий.
Я отошёл к столу, где работал курьер. На столе лежала амбарная книга — толстая, в кожаном переплёте. Я открыл её и при свете свечи пробежал глазами по записям. Столбцы: дата, количество, адресат. И среди адресатов — названия скитов. Тех самых, в которые уходили староверы. В том числе и Устиновский.
— Это доказательство, — сказал я, показывая книгу Михаилу. — Здесь — всё. Адреса, имена, количество динамита. Чистый бухгалтерский учёт контрабанды и снабжения диверсантов.
— Забираем книгу, — сказал Михаил. — Это — главная улика.
— Всё, уходим. Завтра с утра — к следователю.
Я сунул амбарную книгу под сюртук, застегнул пуговицы и направился к окну. Михаил пошёл следом, пригнувшись, чтобы не задеть низкую притолоку. Снаружи — тишина. Ветер стих, и город замер в глубокой ночной дремоте. Мы бесшумно перелезли через подоконник, поставили доску на место и, пригибаясь в тени амбара, двинулись к пустырю.
— Нормально идём, — шепнул Михаил. — Ещё сто шагов, и мы на улице.
Я кивнул, не оборачиваясь. Сердце в груди колотилось от адреналина, но я держал себя в руках. Мы почти выбрались. Ещё немного — и книга будет у Пантелеева. Ещё немного — и Огнев ответит за всё.
Мы вышли на пустырь, когда сзади раздался резкий щелчок — взведённый курок.
— Стой! — хриплый голос прорезал тишину. — Ни с места!
Я замер, чувствуя, как внутри всё холодеет. Михаил остановился рядом, и я краем глаза увидел, как он медленно, очень медленно поднимает руки.
— Повернулись, — скомандовал голос. — И без глупостей.
Мы повернулись.
На фоне тёмного амбара стояли трое. В руках у одного — револьвер, направленный нам в грудь. Двое других — с дубинами и ножами. Лица скрыты в тени, но по фигурам — крепкие, натренированные. Огневские люди. Сомнений нет.
— Книгу давай, — сказал тот, что с револьвером. — И живы будете.
— Какую книгу? — я попытался изобразить непонимание.
— Не притворяйся, купец. Мы знаем, кто ты. Знаем, что ты взял. Книгу на землю. Быстро.
Черт! Ловушка. За нами следили с самого начала. Видимо приметили еще у лавки.
Я медленно опустил руку к сюртуку. Пальцы нащупали твёрдый кожаный переплёт. Мысли лихорадочно метались: если отдать — все наши ночные труды пойдут прахом. Огнев уничтожит книгу, и улик не останется. Если не отдать — нас убьют. И книгу всё равно заберут.
Но у меня был револьвер.
— Сейчас, — сказал я, делая вид, что достаю книгу. — Не стреляйте.
В тот же миг я рванул оружие из кобуры и выстрелил. Грохот разорвал ночную тишину, и человек с револьвером отшатнулся — пуля пролетела у самой его головы.
— Беги! — крикнул я Михаилу.
Мы рванули в стороны — я влево, Михаил вправо. Сзади грохнул выстрел — пуля просвистела в двух вершках от моего уха. Я упал, перекатился, вскочил и побежал зигзагами, хаотично и непредсказуемо, надеясь, что шальная пуля меня не догонить.