Ещё выстрел, ещё — пули чиркнули по земле, откалывая куски кирпича от ближайшего амбара.
Я обернулся. Один из преследователей догонял Михаила — тот бежал тяжело, спотыкаясь, и я понял: инженер не привык к таким гонкам.
— Миха! Сюда!
Я выстрелил в сторону того, кто был ближе к нему, — пуля пробила плечо, и человек вскрикнул, схватившись за руку. Но двое других продолжали погоню.
Мы выбежали на узкую улочку между амбарами. Я знал этот район. Там, впереди, должен быть поворот, а за ним — старая калитка, ведущая на соседнюю улицу. Если успеем — скроемся в лабиринте дворов и переулков.
— Давай! — крикнул я, хватая Михаила за рукав и таща за собой.
Мы свернули за угол, я на бегу перезарядил револьвер — пять пуль осталось, считай, одна обойма. Позади топали сапоги преследователей. Кто-то крикнул:
— Держи их! Не дай уйти!
Пистолетный выстрел, потом ещё — пуля ударила в кирпич рядом с моей головой, и я почувствовал, как осколок обжёг лицо. Кровь. Твою мать! Но бежать я не перестал.
— Калитка! — выдохнул Михаил, показывая вперёд.
Деревянная, старая, почти развалившаяся калитка действительно виднелась в пяти шагах. Я подскочил к ней, дёрнул за ручку — заперто. Чёрт!
— Плечом! — крикнул я.
Мы ударили вдвоём — раз, второй — и калитка с треском поддалась. Мы вывалились на соседнюю улицу, и я уже почти поверил, что удалось уйти…
И тут из темноты, прямо из подворотни, шагнул кто-то — высокий, широкоплечий. Мгновение — и глухой удар в висок. Я не успел ни увидеть, ни увернуться. Только почувствовал, как ноги подкашиваются, как мир расплывается в красной пелене, и амбарная книга выскальзывает из-под сюртука, падая в лужу…
Глава VIII
Очнулся я оттого, что кто-то осторожно касался моего виска влажной тряпицей. Голова раскалывалась, а в ушах било так, будто в них поселился кузнец с тяжёлым молотом. Каждое движение отдавалось пульсирующей болью, и к горлу подкатывала тошнота. Я попытался открыть глаза — и тут же зажмурился, даже тусклый свет керосиновой лампы резал глаза.
— Тише, тише, Александр Андреевич, — услышал я голос Пелагеи. — Лежите, не двигайтесь.
Я с трудом приоткрыл глаза. Надо мной склонилось бледное лицо девушки. Пелагея держала в руках мокрое полотенце и аккуратно прикладывала его к моему затылку. В углу комнаты, на стуле, сидел Михаил — бледный, с замотанной рукой и разбитой губой, но живой.
— Где мы? — прохрипел я, с трудом ворочая языком. Губы пересохли, голос звучал глухо.
— В гостинице, — ответил Михаил. — В вашем номере. Не переживайте, все хорошо.
Я попытался приподняться, но мир качнулся, и меня снова вывернуло наизнанку. Пелагея подхватила тазик, подставила его вовремя, потом убрала и снова приложила к моей голове холодную тряпку.
— Вы сильно ударились, — сказала она. — Шишка огромная, но, к счастью, череп цел. Илья Фомич научил меня такие вещи определять. Глаза не расходятся, речь не путается — значит, сотрясения нет. Но вам нужно лежать.
— Книга… — выдохнул я, пытаясь нашарить под сюртуком. — Амбарная книга…
Михаил опустил взгляд. И в этой тишине я понял всё раньше, чем он успел сказать.
— Её нет, — глухо произнёс он. — Они её забрали.
Я закрыл глаза и не смог сдержать вздоха сожаления. Вся ночь, весь риск — всё зря. Динамит, капсюли, детонаторы — всё это были улики, но без книги, без учёта поставок и адресов скитов, доказать связь Огнева со староверами будет почти невозможно. Он всегда сможет сказать, что ящики принадлежат не ему, что он сдаёт склад в аренду, что кто-то подставил его. А книга — это была ниточка. Единственная.
— Как это вышло? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что произошло после того, как меня ударили?
Михаил вздохнул, провёл здоровой рукой по лицу и заговорил, глядя в сторону:
— Когда вас вырубили, я рванул к тому, кто вас ударил. Не знаю, откуда силы взялись — я же не боец, но тут… — он сжал кулак. — Я поднял с земли камень — хороший такой булыжник, килограмма на два — и со всей дури заехал ему по голове. Здоровяк упал. Упал и больше не вставал. Я схватил вас за шиворот и потащил в проулок. Хорошо, что бандиты растерялись на секунду.
— А книга?
— Она выпала у вас из-под сюртука, когда вы падали, — Михаил отвернулся. — Я хотел её подхватить, но тот, что с револьвером, уже навёл на меня ствол. Я успел только вас утащить в темноту. Я не успел при всем желании. А выбор был просто — или вас спасать, или книгу. Я выбрал вас… Они подошли, подняли книгу и ушли. А я сидел с вами в подворотне, пока не понял, что мы в безопасности.