После отмены крепостного права, когда крестьяне остались практически без земли, зато с выкупными платежами, поток желающих переехать на плодородные земли Сибири и Дальнего Востока резко усилился. Еще задолго до реформы Столыпина крестьяне покидали свои обжитые места в перенаселённых губерниях Европейской России, уезжая на новые места в поисках лучшей жизни. Так что какие-то деревни и села вполне могли оказаться и здесь.
Что касается казаков, то те охраняли границы южнее, там же основывали станицы. В горных массивах жили местные «горцы», кроме того, встречались и оседлые китайские подданные, и бродячие.
Каторжан же не держали в местных тюрьмах постоянно, лихой народ перебрасывали сюда из других регионов для конкретных работ. Главными «поставщиками» каторжников являлись Нерчинская и Карийская каторги, что располагались в Забайкалье. К дорожным и прочим работам власти привлекали арестантов — в этом малозаселённом краю остро не хватало вольных рабочих рук, а содержание каторжников обходилось казне довольно-таки дешево.
— Может, и каторжники, — словно подслушав мои мысли, выбрался на тропу Кондратий. — На вольных-то хлебах не очень-то их и стерегут. Да те и не бегут — кормят, поят, еще и деньга! А дорогу строить — чай, не каторга.
— Интересно только, куда здесь дорогу-то строить? — обернувшись, Базиль покачал головой. — От Ново-Александровской к Усть-Норскому складу? Так что по ней и возить? Нет, вряд ли это каторжники. Что им тут делать? А вот деревни здесь явно есть. Переселенцы!
— Крестьяне? Крайне сомнительно, — скептически усмехнулась Пелагея. — Я знаю, они обычно ближе к Амуру селятся. А здесь — тяжелые почвы. Правда, при правильной обработке…
— Почему, сомнительно? — заспорил начальник охраны. — Вовсе нет! У них же от Сибирского комитета льготы! Сто десятин надел без податей! Право на приобретение земли по три рубля за десятину! Освобождение от всех земских повинностей в течение трёх лет! Да тут куда угодно переселишься — рай!
— Разрешите доложить? — возник на тропе светловолосый Еремей Кудинов, один из охранников Базиля, бывший цирковой вольтижер.
— Да! — я мотнул головой.
— Охотников — трое, — быстро пояснил парень. — Плечистый мужик и с ним двое отроков. Видно — сыновья. Все вооружены. У мужика — «сибирка», у сыновей — «турочка». Похоже, одна на двоих.
— Хо! Сибирка! Оружие серьезное, — протянул я.
«Сибирка» представляла собой малокалиберную шомпольную винтовку с капсюльным или кремневым воспламенением, пользующую большим спросом у добытчиков пушнины. Ружья для охоты на белку — «турочки» — напоминали «сибирки», но имели гладкий ствол небольшого калибра и заряжались несколькими дробинками. Их ценились за дальний и резкий бой.
— Уже запромыслили двух барсуков и косулю! Сейчас разделывать собрались.
— Ну и ладненько, обойдем! — я потер руки. — Сейчас же — объявляю привал. Костер не разжигать, просто слегка перекусим.
Перекусывали по-походному — вяленым мясом, сухариками да печеной вчерашней рыбкой — тайменем! — выловленной в притоке Умборги. Сухари заканчивались — шли-то уже третий день и, как неохотно пояснила старуха, уже скоро должны были быть на месте.
— В скит поначалу вдвоем-втроем сходим, поглядим, — напившись водицы из ручья, предупредила старица. — Там мужиков много, да и старец Изосим себе на уме, подозрительный. Заподозрит что — перебьют нас со всей Божьей волею! Не посмотрит, что и со мною знаком.
— Да уж, суров! Так, а что за деревня-то рядом? — все же поинтересовался Базиль. — Вы ж здесь бывали! Неужто, не знаете?
— Сказала же — греховодники! — Пистимея желчно поджала губы. — Я их вертепы обхожу десятой дорогой! Прости, Господи, черт их всех приберет! Черт, черт!
— Вот ведьма старая, — хмыкнул сквозь редкие зубы Кондратий. — Расчертыхалась! Вань! Снадобья-то своего дай-ко!
Вонючим тунгусским снадобьем мазались все — иначе б рыжие таежные комары давно б всех и съели!
Немного передохнув, пошли дальше, огибая по пологой дуге болотистую мару. Сильно пахло багульником — растение то еще, надышишься и не встанешь. Хотя, с другой стороны, была в этом некая далекая комсомольская романтика. Даже вот песня вспомнилась:
Где-то багульник на сопках цветет,
Кедры вонзаются в небо…
Тропинка постепенно расширилась, превратившись в самую настоящую дорогу. Путь даже и узковатую, но явно наезженную телегами!
— И впрямь, где-то деревня рядом, — покачал головой Базиль. — Заглянем? Или сначала — в скит? Кстати, все хотел спросить. А как мы все, что найдем, документировать будем? Все эти динамиты и прочее… Фотографии-то фотографиями, оно конечно. Но ведь и задокументировать обязательно надо!