— Хорошо, — кивнув, за всех отозвался Федор. — Будем вас ждать. Денек, вроде, хороший стоял… сухой, жаркий. Может, падь-то и подсохла?
— Дай-то Бог, Федя! Дай-то Бог…
Дав указание охранникам, мы с Базилем нырнули в заросли ольховника, бредины и вербы, тянувшиеся по берегу реки. Близко не подходили — в деревне имелись собаки. Впрочем, и так уже можно было все хорошо разглядеть.
Деловито шевеля веслами, к берегу подплывали три большие лодки — вельботы — со сложенными мачтами и каким-то грузом в ящиках и больших сундуках. Снова динамит? Или, на этот раз что-то для торговли… Какая-нибудь контрабанда, иначе зачем все прятать в столь отдаленных местах?
На переднем вельботе, на носу, стоял грузный осанистый барин с густыми черными бакенбардами и самодовольным лицом, одетый в короткий сюртук и полосатые, заправленные в высокие ярко начищенные сапоги, брюки, называемые местным народом американскими. Тут и узнавать было нечего — собственной персоной Николай Семенович Огнев, купец первой гильдии, ушлый и хитрый черт… и мой давний вражина!
В каждом судне еще было человек по полдюжины, всего, таким образом, вместе, как минимум, около двадцати. Многовато!
— Десять винтовок, — прикидывая, шепотом считал Базиль. — Похоже, берданки… Это только то, что видно. Еще на поясе у Огнева — револьвер… И у того, что сзади — тоже. Да, полагаю, они все не с пустыми руками!
— Тоже так думаю!
Я согласно кивнул, глядя, как Огнев, выпрыгнув из лодки и раскатисто хохоча, принялся обниматься со старостихой:
— Ах, Аграфена Ивановна! Соскучился по тебе! Рад. Рад…
— И мы все рады, Николай Иванович! — обернувшись, староста махнула рукой. — Семен! Селифане! Почто стоите-то? Берите всех, разгружать помогайте!
Вельботы причалили к берегу… точнее говоря, их просто втащили носами на каменисто-песчаную отмель. Корма у этих больших лодок была точно такая же заостренная, как и нос, так что разворачиваться потом нужды не было. Просто столкнули суденышки с мели — и плыви себе.
Началась суета, деревенские принялись вытаскивать из вельботов груз — сундуки и ящики. Все с шутками, с прибаутками — видно было — рады!
— Опа, опа, пошла Европа! — управляясь с ящиком, весело приговаривал Семен.
Селифан тут же с хохотом продолжил:
— Америка, Китай, Груня — вылетай!
— А почто Груня-то? — рассмеялся Семен. — Тебе ж всегда Термидора глянулась!
— Мне? Термидора? Это кто ж такое сказал?
Неловко взмахнув рукою, Селифан уронил ящик едва ль не себе на ногу. Хорошо, время отскочил, и груз с хрястом грохнулся об камни. Не выдержав, затрещали доски, и на берег посыпались жестяные коробочки свинцово-серого цвета.
— Патроны! — ахнул я.
— Ну да, — невозмутимо кивнув, начальник охраны прищурился и вытянул шею. — Так оно и есть, шеф! Унитарные патроны центрального воспламенения с металлической гильзой и дымным порохом… предназначенные для винтовки Бердана образца тысяча восемьсот семидесятого года! Одна-ако! Куда столько? Господин Огнев здесь что же, с кем-то воевать собрался?
— Может, просто, на всякий случай, — шепотом предположил я. — В случае нужды отсидеться… А, впрочем, запишем пока в загадки! И будем иметь ввиду.
— Эх ты, черт неловкой! — хмыкнув, Семен заругался на незадачливого грузчика. — Хорошо, не алмазы просыпал!
— Алмазы, не алмазы… — а кое-что раздобудем! — хвастливо ухмыльнулся один из «огневцев» — румяный парень с кучерявой бородкою и круглым глуповатым лицом.
— Меньше болтай, Тетеря! — хмуро бросил ему напарник, угрюмого вида мужик с черной окладистой бородой и перебитым носом. — Может, дольше и проживешь.
— А я чо, дядько Пахом? — испуганно отпрянул парниша. — Я ничо. Ничо такова…
Я покусал губы:
— Ладно, идем… Завтра утром — на падь. Подсохла, не подсохла… А, похоже, других вариантов у нас не осталось.
— Должна б подсохнуть, — выбираясь из зарослей, пробурчал Базиль. — День-то сухой отстоял… О! Смотри-ка — девки! С корзинками… Запыхались все… видать, из лесу! Черт… нам бы спрятаться бы!
— Поздно, Василий Михайлович! Вон, девки-то уже руками машут… — я вдруг усмехнулся. — А, может, и к лучшему! Здравствуйте, девицы! Поди, за ягодами ходили?
— Да ягоды-то еще не поспели, мил человек!
— А вот грибы — да!
Девчонки отвечали наперебой. Три подружки лет по пятнадцати или того младше. Одна — с темной косой, и две — светленькие. Этакие крестьянские красотки.
— Тепло нынче, да и дождило… Вот и грибы!
— Ничего себе! — я с любопытством заглянул в корзинку. — Подосиновики, подберезовики, белые… Ого!
— Это разве еще много? — приосанилась темненькая. — Много в августе будет. Тогда и насушим, и насолим. А посейчас так, на жареху.