— Приятного аппетита! — я усмехнулся и тут же перешел к главному. — Да, девчонки… Мы тут вынуждены срочно уйти… даже не попрощались. У нас тут еще одна экспедиция, отряд. Так мы вот встретились и решили вместе. На Плутояр пойдем, так посмотрим…
Я нарочно назвал противоположную от Листвяной Пади сторону.
— Может, там и будем строить…
— На Плутояре? — разочарованно переглянулись девчонки. — Далёко! Ох… вот бы на паровоз посмотреть! Говорят, черный такой, стра-ашный!
— Ну, не страшней парохода! — Базиль громко расхохотался. — Парохода ведь вы не боитесь?
— Парохода — не-ет!
— Девушки! Вы там попрощайтесь за нас, — напомнил я. — Аграфене Ивановне наши извинения передайте. Ну, случилось так — вынуждены срочно уйти…
— Передадим, ништо-о!
— Да! И за баньку — особая благодарность.
Девчонки ушли, помахав на прощанье руками, и мы с Базилем быстро направились к лесу. Нужно было успеть до наступления темноты. Темнело сейчас где-то полдевятого, время еще имелось.
— Как думаете, шеф, поверит Огнев? — прошагав минут пять, поинтересовался Хватов.
Я повернул голову:
— А почему бы и нет? Что ему до каких-то железнодорожных экспедиций? Если это и угроза, то уж о-очень отдаленная. Пока еще дорогу построят!
— Ну, а вдруг он вспомнит про нас, про форт Громов? — не отставал Базиль, перебирая в уме все самые неблагоприятные для нас версии.
— Не вспомнит! — я убежденно тряхнул головой. — Форт Громов отсюда — не ближний свет. А эти места господин Огнев явно считает своими. И чувствует здесь себя очень даже уверенно! Судя по тем же картинам. Ну, а что? От границы далеко, хунхузы здесь вряд ли появятся. Ну, а бродячие спиртоносы-китайцы никакой угрозы не представляют — в изобразительном искусстве они точно не разбираются! Ну, а насчет нас…
Я ненадолго задумался, глянув на пробегавшие по небу облака, подсвеченные золотистым садящимся солнцем:
— Огневу и в голову не придет, что мы можем пуститься в такую вот авантюру! Тем более, со столь немногочисленными силами. Не-ет, вряд ли…
— Но, ведь… юная барышня с фотоаппаратом — слишком уж примечательно! — задумчиво возразил Базиль. — Тем более, она так много о себе рассказала.
— Вот именно, Василий Михайлович — о себе! — улыбнулся я. — А не о форте. Ну, девчонка… ну, фотографирует… ну, знакомая, может быть… И что с того? Почему бы ей и не подработать в железнодорожной экспедиции? Не-ет, встречи с нами Огнев не ожидает никак!
— А описание? Ну, словесные портреты?
— Да таких, как мы, мужиков… — я громко расхохотался. — Слава Богу, старицу Пистимею в деревне не видели. Да, ее увидели косари, но издалека, мельком… Тем более, старица вполне может навестить отдаленный скит, как она раньше и делала! Ничего необычного.
— Однако…
— Однако — да, Василий Михалыч! Согласен, — перебил я самым серьезным тоном. —. Нынче нам все время нужно быть начеку! Кто знает, сколько еще пробудет Огнев в деревне? Не пойдет ли он в скит? И зачем ему столько патронов?
— В скит он, скорее всего, заглянет, — предположил начальник охраны. — Но, думаю, не завтра. Он же почти у себя дома, расслабился — это видно! Банька с дороги, водочка… Завтра с утра — опохмел… Но, да! Не худо бы нам поторопиться… Или, наоборот, подождать, покуда огневские уплывут себе с Богом.
Я дернул шеей:
— Нет, друг мой, ждать мы не будем! Во-первых, как я уже сказал — неизвестно, сколько Огнев намеревается здесь пробыть? А, во-вторых — и в тайге есть чужие глаза и уши. Так что уж лучше поспешить!
В лесу, у шалаша, нас уже ждали. Все были готовы, собраны… И могли выступить в путь хоть сейчас.
— Матушка… — я подошел к сидевшей в отдалении Пистимее. — Как думаете, можно ли выйти рано поутру?
— Если дождя не будет — пойдем, — сухо кивнула старица. — Господь в помощь.
— Хорошо! — я обернулся и повысил голос. — Тогда сейчас всем спать. Выступаем завтра с рассветом.
Все повалились на лапник, устраиваясь поудобнее. Базиль в полголоса расставлял ночные посты:
— Первая повинна ночи — Федор и Степан, вторая — Еремей и Митрий. Всем ясно?
— Ага!
— Глядите у меня — смотреть в оба!
Улегшись на лапнике, я принялся подсчитывать все наше вооружение. Итак… У охранников — винтовки Бердана. Две старого образца — «номер один», и две — «номер два», нового. Ну, патроны там походят. Винтовка Бердана — оружие грозное… и патронов хватает. Еще — охотничьи ружья. У Ивана — «сибирка», и у Кондратия — «турочка», дробовик на белку. Теперь — револьверы. У меня и Базиля — надежные «Смит-Вессоны», и у Пелагеи — компактный револьверчик «Ladies Colt» тридцать второго калибра с укороченным стволом и эбонитовой накладкой на рукоятке. Кстати, подарок Решникова. Я даже и не видел когда он его и купил! Однако — вот… Подарок. На будущею свадьбу, что ли? Я давно заметил, доктор и юная пансионерка друг к другу неравнодушны.