— Так мы сейчас на их территории?
— Пока нет, — эвенк покачал головой. — Но скоро будем.
Поднявшись, я подошел к костру — в котле вовсю кипела ушица. А как пахло — умм!
Мой рассказ о злых духах особого впечатления не произвел, вызвав разве что усмешки. Впрочем, не у всех… Сидевшая в стороне Пистимея явно прислушивалась… И скорбно поджала губы.
— Слыхала, матушка? — словно бы невзначай проходя мимо, я искоса глянул на старицу. — Скажешь, дикари тунгусы все врут?
— Не скажу, — соизволила отозваться старуха. — Здесь где-то есть Бесов камень. Весь расписной. Зосима-старец рассказывал. Где-то там рядом у них и молельня, и схрон. Печера!
— В пещере, что ли?
— Того не ведаю. Печера — так он сказал.
— Александр Андреевич! — Базиль вдруг позвал меня громким криком.
Что-то случилось? Не зря же он так кричал…
Я быстро подошел к костру…
— Говори! — Хватов глянул на Митьку.
— Да это… — парень подтянул штаны. — Я тут это… Отлучился по малому делу… Слышу — лошади за кедровником ржут! Ну, точно.
— Та-ак…
Прихватив с собой Базиля и братьев-охотников, Степана и Федора, я отправился на разведку. Остальным было приказано ждать, не шуметь и «не отсвечивать».
Миновав кедровник, мы затаились в кустах рододендронов. Сразу за ними высились обрывистые сопки и скалы. В одной из сопок чернел пещерный выход! Рядом виднелись телеги, да под присмотром белоголового паренька паслись стреноженные лошадки.
— Ну, вот она — печера! — прошептал я. — Тайная молельня и схрон.
— Да тут, судя по всему и жить можно, — Базиль тихонько засмеялся и прихлопнул усевшегося на щеку комара.
По возращению, решали, кому идти к раскольникам. И тут главное слово имела Пистимея.
— Они боятся кого-то, скрываются, — резонно промолвила старица. — Чужие мужчины все — на подозрении! Пойду одна. Зосима-старец меня знает. Да и я их жизнь да обряды ведаю.
— Я тоже ведаю! — Пелагея уверенно выступила вперед. — Скажешь — нет, тетушка Пистимея?
— Мх-х! Отступница!
— На себя посмотри! Кто с Огневым связался? Вот уж Антихрист-то!
— Тьфу, тьфу, тьфу! — замахав руками, старица как-то сразу сникла. — Ну, пусть так… Токмо это… В одежу женскую надоть! А то — в платье мужском, тьфу!
— Так мне только юбку! — быстро сообразила барышня. — Из рубахи можно сшить, быстренько… Нитки-иголки — с собой.
Я качнул головою:
— Ну, давай, шей…
— Коли хотите, так еще и горбуна вашего можно взять, — вдруг промолвила Пистимея. — Сразу видно — убогий! В скитах таких любят…
Так и пошли. Старица во всем черном, Пелагея в рубахе, платке и самодельной юбке, и каторжанин Кондратий. «Убогий», как обозвала старуха.
— Если что, кричите! — напутствовал я. — Истошно, как только можете. Мы рядом будем.
Я, Базиль и братья -охотники скрытно расположились в кедровнике. Я приложил к глазам бинокль… Слава Богу, изобрели уже… Видел, как вся наша троица остановилась у входа в пещеру. Тут же показались какие-то мужики в посконных рубахах, а за ним — седой как лунь дед в длинном черном балахоне с откинутым капюшоном и с посохом. Как видно, это и был старец Зосима.
Наши разом поклонились и по очереди поцеловали старцу руку. Тот довольно кивнул и, что-то сказав мужикам, призывно махнул посохом. Все скрылись в пещере… Теперь оставалось только лишь ждать… и надеяться, что все пройдет хорошо.
— Интересно, — протянул Базиль. — Сколько они там пробудут? Неужто, до утра?
Я усмехнулся и опустил бинокль:
— Да думаю, уж пораньше. Найдут причину, чай, не дураки… Ну, что, делать? Пока наблюдаем…
Засланцы появились часа через три. Кажется, вполне довольные…
— Ишь, — глянул в бинокль начальник охраны. — Улыбаются все. И те, и наши… Видать, встреча счастливо прошла.
Похоже, что так.
Прощаясь, старец расцеловала гостей в щеки. А Пелагею — еще и в губы!
— Вот гад! — Базиль негромко расхохотался. — А еще святоша!
Встретив наших в кедровнике, мы вернулись к ручью.
— Ну? — усевшись у кострища, с нетерпением вопросил я. — Что скажете? Костер ныне не разжигать?
— Почему ж? — старица отозвалась с неожиданною язвительностью. — Они нас давно уж заприметили. Ждали. Я сказала — мы святостью напитаться идем, а вы… так, охотники-звероловы. Мол, прибились к вам, чтоб одним по тайге не идти. Вместях-то все не так страшно! Ох… а святости-то у них нет!