— В погоне — человек двадцать, — вернувшись вместе со мной и Пелагеей к пещере, прикинул Базиль. — Одни мужики.
— Понятно, — я быстро кивнул. — Значит, в пещере — женщины, дети… И старик! То есть — старец.
— Тот еще старец! — хмыкнул Пелагея. — Ну, что — идем?
Подойдя к пещере, девушка заглянула внутрь:
— Отче Зосима, э-эй? Где вы есть?
— Ой… никак Пелагия-дева! — выглянувший из пещеры старец держал в руках длинное увесистое ружье. И держал вполне уверенно!
— Это хто это с тобой, дева?
— Так охотники же! Я ж говорила…
— Стреляли, вот мы и пришли, — я повел плечом. — Думаем, может, помочь чем?
— Да уж как-нибудь без вас, бесов! — хмуро бросил Зосима. — Шли бы вы… А ты, девица, заходи, коли хочешь!
Мы с Хватовым переглянулись… Старец угрожающе качнул стволом:
— Ну? Пошто встали? Пальнуть?
— Это у вас английская пехотная винтовка Монтсторма? Образца шестидесятого года? — неожиданно спросил Базиль. — Переделана из дульнозарядной в казнозарядную капсюльную?
— Она самая и есть, — довольно похвалился дед. — А пошто спросил-то? Хочешь посмотреть, как стреляет? Так сейчас! У меня — живо…
Старик вскинул винтовку… Вот ведь чертов сектант!
— Знаю я, как она стреляет, — презрительно хмыкнул Базиль. — Просто мы могли бы капсюли вам продать. Или даже патроны! Она ведь подходит под латунный патрон?
— Подходит, — Зосима так и не опускал оружие, но все же немного подобрел. — А чего б за патроны взяли бы? Только знайте — денег у нас нет!
— Пушнина, меха… — я развел руками. — Что угодно! Даже золотые самородки возьмем.
— Ишь, какой… самородки! — дед задумался и опустил ружье. — И много у вас патронов?
— Да ящичек бы продали… Коль у вас тут стрельба! — усмехнулся Базиль. — Верно, пригодились бы!
— Да уж пригодились…
— Так, отче, пойдем, сам и глянешь! — начальник охраны развел руками. — Коли что — сюда принесем. Тут и расплатишься…
— Ну-у…
У нас и в самом деле имелся изрядный запас патронов для винтовок Бердана. Вот только подходили ли они оружию раскольников? Что ж, в крайнем случае, капсюли у нас тоже были.
Надо отдать должное, старец соображал быстро, и выгоду свою понимал — похоже, с патронами в новом скиту было туго.
Хм… Зато с динамитом — хорошо!
— Ин ладно. Идем! Только знайте, паляю я метко!
— Ну, вы сходите… А мы пока силки проверим, — я махнул рукой. — Хунхузы-то, вроде, убегли…
— Лошадок наших покрали, ироды! — закинув ружья на плечо, пожаловался старик. — И сбегли, тварюги трусливые! Ничо, наши догонят. Свое вернем!
Старец Зосима и Базиль скрылись в лесу, мы же с Пелагеей…
Поначалу чуть выждали…
Потом, дружно вытащив револьверы, начали, куда попало стрелять! И снова выждали… На этот раз — совсем чуть-чуть.
— Эй, Филофея! — заглянув в пещеру, заполошным голосом закричала барышня. — Филофея! Скорей!
Пелагея повернула голову, пояснила:
— Это старшАя у них…
Из пещеры выглянула женщина в глухом черном платке:
— Пошто орешь?
— Будешь тут орать! Хунхузы в лесу, рядом.
— Господи-и-и… А наши-то…
— Вот и я говорю! Живо икону спасайте! Уходите в распадок, прячьтесь. Да поскорей!
— Икону…
— Да скорей же! Скорей! А Зосиме-старцу я все обскажу!
Через пару минут немногочисленные местные женщины и дети шустро покинули пещеру и растворились в лесу. Двигались они бесшумно, как индейцы. И, естественно, забрали из пещер все самое ценное. Кроме динамита — с тяжелыми ящиками явно было некогда возиться… Вот еще — тащить всякое! Другое дело — икона да золотой песок… коли имелся. Так что с динамитными шашками — некогда.
А вот нам было, когда!
Повернувшись к лесу, я негромко свистнул… На зов ту же явились Кондратий сИваном. И с краденой лошадью! Которую тут же запрягли в телегу…
К телеге мы и вытащили ящики. Те самые — «Книги. Оптом». Пелагея все тщательно фотографировала. Даже сделала пару снимков в пещере, с карбидным фонарем — на длинную выдержку.
— Должно получиться! Теперь — здесь… Крышки надо открыть… Ага!
Пока она снимала, я, вытащив журналистский блокнот, зарисовал карандашом схему пещеры…
Карандаши у меня были хорошие, в бордовой деревянной оболочке с золотисто надписью — «1884 Ф. В. Карнацъ. № 2». Карандашная фабрика Карнаца считалась одной из лучших в России. А вот в здешних местах карандаши не делали — не было хорошего сырья. Точнее, имелось, но далеко — в Забайкалье, у нерчинской каторги. Вот там карандаши делали… но мало.
Я задумался, но быстро вернулся «на землю». Торчать тут слишком долго было нельзя — в любой момент могли вернуться Зосима и посланные им в погоню люди.