— Идут? — спросил я.
— Не слышно, — ответил он. И добавил, помедлив: — Может, ушли. Может, засаду готовят.
— Тогда нам надо поспешить.
Мы поднялись наверх, вновь пошли. Сначала шагом, потом быстрее. Где-то за деревьями свистнула птица, другая отозвалась.
Через час мы вышли к скалам. Я узнал их сразу — по странному изгибу, похожему на согбенную спину гиганта, и по тёмным пятнам на камне. Петроглифы. Те самые, которые Пелагея так хотела сфотографировать. В рассветной белизне они казались чёрными, глубокими.
Гарпанча остановился, замер, прислушался. Я тоже замер, чувствуя, как Пелагея вцепилась мне в рукав.
— Там кто-то есть, — сказал Гарпанча.
Пелагея напряглась, но не сказала ни слова. Только ослабила хватку на моём рукаве и шагнула чуть в сторону, за мою спину. Умная девочка.
Я двинулся вперёд.
— Свои! — раздалось вдруг из-за камня. Голос хриплый, уставший, но родной. — Александр Андреич, вы?
Базиль.
Я выдохнул.
— Свои, — крикнул я в ответ. — Это я.
Из-за скалы показался начальник охраны. Грязный, как черт, с красными от бессонницы глазами. В руке — винтовка, стволом вниз. Увидел меня заулыбался.
— Живы, — сказал он. — Слава богу.
Он подошёл, стиснул мою руку — сильно, до хруста.
— Мы уж думали, вы того, утонули или зверь вас загрыз, Александр Андреич.
Базиль перевёл взгляд на Пелагею, потом — на Гарпанчу. Задержался на нём дольше, чем на девушке.
— А это кто? — спросил он. Ладонь незаметно легла на рукоять ножа, покоящегося на поясе.
— Свои, — сказал я. — Это Гарпанча. Он спас нам жизнь. Теперь он с нами.
Базиль не отпускал рукоять, но и не вытаскивал. Смотрел на эвенка — долго и пристально, словно проверяя того.
— Тунгус? — спросил он.
— Тунгус, — ответил Гарпанча.
Базиль хмыкнул, но руку с рукояти убрал. Повернулся ко мне.
— Так что случилось то?
— В общем, так, — начал я. — Пошли мы с Пелагеей к скале, на петроглифы посмотреть. Там нас и накрыли. Десять человек, все на лошадях. Главарь — Тыкупча, шаман местный. Сразу оружие отобрали, руки связали, в чум заперли. Хотели Пелагею в жертву принести. Тыкупча верит, духи ему клад укажут.
Базиль скривился:
— Идиот.
— Идиот, — согласился я. — Но опасный. У него люди, ружья и собаки. Если бы не Гарпанча — я бы сейчас с вами не разговаривал.
Я кивнул на эвенка. Тот стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к скале. Взгляд — настороженный, скользит по деревьям, по кустам.
— Он нас отвязал, вывел, — продолжил я.
Базиль помолчал. Потом повернулся к Гарпанче, посмотрел в упор:
— Значит, свой?
Гарпанча ответил не сразу. Только кивнул, чуть заметно, одним движением головы.
— Свой, — сказал он. — Больше не хочу с Тыкупчей.
— А что с ним не так? — спросил Базиль. — Кроме того, что он людей жгет.
Гарпанча поморщился.
— Никакой он не шаман. Врун. Обычный вор, который прикинулся шаманом. Погремушку старую нашёл, бисером обшился, перья на плечи нацепил — и пошёл людей морочить. Говорит, духи с ним говорят. Никто не слышит, только он. Но он умный — умеет пугать и умеет обещать. Тем, кто слабее, — клады. Тем, кто сильнее, — власть. Всем — страх.
Я присмотрелся к нему.
— Ты же не верил ему. Почему тогда оставался?
Гарпанча усмехнулся — горько, криво.
— А куда идти? В тайге одному — смерть. В городе — свои законы, меня там не ждут. А у него — чум, еда, ружья. Если слушаешься, дают кусок. Если нет — бьют. Я два года терпел. А как его увидел, — он кивнул в мою сторону, — как он сказал про работу, про деньги, про новую жизнь — понял: больше не могу. Лучше умереть в лесу, но свободным, чем с ним гнить.
— Ну что ж, — сказал я. — Я обещал тебе новую жизнь, ты ее получишь. А сейчас…
Я не договорил.
Где-то в лесу, со стороны, откуда мы пришли, грохнул выстрел. За ним — второй.
Базиль уже стоял с винтовкой, пригнувшись, глаза — узкие щелки.
— С запада, — сказал он. — Близко. Версты три.
Гарпанча сорвался с места, прыгнул на валун, вгляделся в сторону леса.
— Это не Тыкупча, — сказал он. — Его ружья — другие звук. У него старые капсюльники. А это…
— Берданы, — перебил я. — Наши. Это Иван с Кондратием.
Я уже знал, что произошло. Эвенк не стал бы лезть в бой, если бы не было причины. А причина могла быть только одна — они наткнулись на Тыкупчу. Или Тыкупча на них.
— Идут, — сказал Гарпанча, спрыгивая с валуна. — К Бесову камню. Но если их в лесу настигнут…
— Прорвутся, — сказал Базиль. — Опытные.
Я схватил оружие, побежал в сторону выстрелов. За мной — Базиль, за ним — Гарпанча. Пелагея благоразумно осталась у скалы, с остальными.