У ручья гулко ахнули выстрелы…
Минут через десять в распадке качнулись ветки орешника. На всякий случай Базиль поднял винтовку… И тут же опустил, завидев показавшегося из зарослей Гарпанчу.
— Хорошо, да! — выбравшись к нам, тунгус заценил укрытие. — И видно, и тропа… Не только звериная. Охотники, рыболовы… Наш народ тут ходит, эвенки. Не лючи, не русские, нет.
— С чего ты так решил? — щурясь от солнца, полюбопытствовал я.
Парень пожал плечами:
— Вижу.
— И все-таки? — поддержал меня Хватов.
— Следы… — Гарпанча скривил губы в улыбке. — Ни одна ветка не сломана, ни один окурок не брошен. И следы — торбасы, замша! Не сапоги.
— Значит, стойбище где-то близко? — уточнил я.
— Да, так. Недалеко. Это земли дилкогиров. Такой народ, — пояснил тунгус. — Их нынче мало осталось. Меньше сотни, да.
— Та-ак… И, вероятно, они уже знают… И про нас, и про остальных.
— Знают, — кивнул Гарпанча. — Но, нападать не будут. Если сами не нападем.
Базиль вдруг озабоченно вскинулся, словно почуявший опасность охотничий й пес:
— А святилище? Где мы взяли золото… Это не их капище часом? Могут вдеь и отомстить!
— Нет, нет, не их, — запрокинув голову, искренне расхохотался эвенк. — Здешние эвенки давно в Христа-Бога веруют! Правда, и своих духов не забывают…
— Вот-вот!
— Есть еще мокогиры и уиллагиры… — неохотно продолжал парень. — Эти — дикие. Но — далеко. А святилище они обхаживали. Правда, вряд ли знали про золото. Иначе б забрали давно.
— Так, может, боялись? — Базиль не отставал. — Может, считали, что золото принадлежало богам? Ну, этим вашим, духам.
— Ну-у… — отмахнулся Гарпанча. — Не такие уж они и дикие. Да и — ясак плати, повинности исполняй, грузы вози, важных людей вози. Все делай! Всем дай! В селе — дай, в уезде — дай, господину губернатору — дай! Не-ет, золото бы им пригодилось.
Наскоро перекусив вареной рыбой, прихваченной хозяйственным Хватовым, мы выбрали местечко поудобнее, на самом краю обрыва, в зарослях таволги и леспедицы. Наломав лапника, укрылись, устроились…
— Это… вот, — Гарпанча вдруг вытащил из кармана кусок какого-то снадобья, напоминавшего застывшую смолу и быстро таявшего в руках.
— На одежду, на руки — да… Клещ, комар — не укусят!
А вот это было правильно! Волшебная мазь Ивана подходила к концу, а оставаться на съедение комарам что-то не очень хотелось. Тем более, клещи — та еще напасть!
Намазавшись, мы затаились, вглядываясь в каменистые берега ручья. Неужели, никто не придет на выстрел?
Качнулись ветви берез. Взметнулись вверх встревоженные кем-то птицы…
— Вон они! — указал пальцем Гарпанча. — Явились.
На берегу показались всадники в коротких тунгусских кафтанах. Банда Тыкупчи… Выбирались по одному, насторожен осматриваясь…
Вот главарь что-то приказал. Двое спешились, бросились в разные стороны вдоль ручья… Вернулись…
— Кто-то идет по тропе! — оглядываясь, вдруг шепнул тунгус. — Хозяин! Скорей в ельник!
Что ж, наш проводник, верно, знал, что делал…
Мы едва успели укрыться, как в зарослях показались люди. Короткие казенные крутки, сапоги, шапки и шляпы… Русские!
Еще бы… Я недобро прищурился, увидев, как на обрыв выбрался грузный барин с густыми черными бакенбардами и самодовольным лицом — Огнев! Вся его команда шла пешком — лошадей-то оставили у болота. И с ними двоих — присматривать. Еще парочка, верно, так и осталась в трясине… Упокой их души Господь.
Высокий худой мужик в длинной посконной рубахе (похоже, сектант), подойдя к Огневу, указал рукою на берег ручья и что-то сказал.
Огнев тут же махнул рукою. Все зашевелились, подобрались, и, вскинув наизготовку ружья, быстро скрылись в распадке.
— Все ушли! — выглянув, усмехнулся Гарпанча. — Может, пойдем, поглядим? А потом думать будем.
Мы вновь устроились на краю обрыва…
Видно было, как бродившие по берегу ручья тунгусы вдруг насторожились — видать, почуяли что-то неладное.
Вот разом подались влево, в заросли. Спешились, но лошадей не привязывали… Решили взглянуть на незваных гостей?
Те, ощеряясь ружьями, уже выходили из распадка. Первым шагал раскольник, видимо — проводник. За ним — двое дюжих приказчиков с винтовками Бердана, следом — сам Огнев с револьвером. Ну, а дальше уж все остальные, включая деревенских с капсюльными охотничьими дробовиками-«турочками». На белку. В бою от таких ружей толку мало.
«Огневцы» принялись тщательно осматривать берега, забегали туда-сюда, засуетились…