Вот и приказчики явились с докладами…
Как видно, никого и ничего они здесь не обнаружили. Еще бы! Тунгусы Тыкупчи, судя по всему, вовсе не собирались себя выдавать. Понятно — их-то раза в три меньше. Правда, можно из засады напасть! Но, тут и возможная добыча представлялась весьма сомнительной. Что с «огневцев» взять-то? Ну, ружья, припасы — да… Но, слишком уж большой риск! Овчинка явно не стоила выделки.
Похоже, Тыкупча рассудил именно так. Тем более, что нас-то он уже видел и точно знал, что золото маньчжуров — у нас. А не у этих вот. Так что да — похоже, фальшивый шаман решил разойтись краями. Что совсем не устраивало нас…
Я оглянулся:
— Гарпанча! Как бы так…
— Я понял!
Вскочив на ноги, парень укрылся за сосною и, приложив руки к губам, завыл. Жутко, протяжно, дико… как воет почуявший добычу волк!
Тунгусские лошадки встрепенулись и тревожно заржали… Тот час же раздались выстрелы!
«Огневцы», пока что особо не целясь, палили на звук и даже подстрелили одну лошадь. Тунгусы принялись огрызаться…
Трое приказчиков ринулись налево, четверо — направо… Еще трое бросились к лесу. Действовали умело — окружали, не давали уйти.
— Наверняка, приняли шайку за нас! — рассмеявшись, потер руки Базиль. — Теперь пошла писать губерния!
— Да, и нам здесь теперь делать нечего, — я убрал револьвер и поправил шляпу. — Гарпанча! Веди поскорее к болоту. К тому самому.
— Возвращаемся, хозяин? — оживился эвенк.
— Да, — я спокойно кивнул и улыбнулся. — Пора уже и домой. Думаю, тут дальше и без нас весело будет. Да и обозникам нашим не худо б помочь. Не забывайте, Ново-Воронежка — огневская вотчина! Гарпанча… там есть дорога к Амуру?
— До самого Амура — нет. Есть до Убморги.
— Значит, и правда — плоты, — усмехнувшись, я приладил бороду. — Ну а там, дальше, посмотрим.
— Да уж, — довольно покивал Базиль. — Тут нынче и без рас разберутся. А домой дорожка всегда короче да веселее! А, Александр Андреич?
И не поспоришь!
Мы спокойно ушли под гулкие выстрелы, вскоре оставшиеся далеко позади. Переправившись через ручей, углубились в тайгу.
Царапали небо высокие лиственницы и кедры, шумел, исходя хмурой влагой, густой подлесок — папоротники, таволга, шиповник. Кое-где, в распадках, попадались шиповник и рододендроны.
Мы спускались в низину. Идти стало труднее, зачавкала под ногами липкая влажная грязь. Тучами вились кругом комары, слава Богу, спасало тунгусское снадобье.
И все равно — душа пела, ведь мы возвращались домой. Правда, до дома еще оставалось ого-го сколько!
Пройдя верст десять, сделали привал, а потом уж остановились на самом краю болота, у родника. По пути Гарпанча подстрелил по пути молодого рябчика. Развели костерок — варили… У родника был устроена скамеечка, а рядом, на дереве — небольшой схрон. Спички, крупы… и, самое главное — соль.
— Как думаешь, кто там кого победит? — вытянув ноги, я обернулся к Базилю
— Даже не знаю, шеф, — лениво отозвался тот. — С одной стороны, у Огнева людишек побольше. А с другой, тунгусы — местный народ, тайгу куда лучше знают. Да и стрелки — отменные.
— Там тоже стрелки, — хмыкнув, отозвался я. — Приказчики… На самом деле — бандиты!
— Бандиты, — пожевав травинку, протянул Хватов. — Французское слово… У нас называют — душегубцы. Или — разбойники. Что же, шалят иногда… Да всегда шалили! Одно слово — тайга.
— Еще есть такое слово — гангстеры, — я расслабленно потянулся и положил траву шляпу, отличную замшевую шляпу с приподнятыми по бокам полями, с веревочками — как раз для тайги.
— Гангстеры?
— Американское слово. Ганг — городская шайка.
— Значит, и там шалят…
— Не то слово!
— Помнится, как-то к нам в трактир американцы забрели, — мечтательно улыбаясь, вдруг припомнил Базиль. — Самые настоящие, из Северо-Американских Соединенных государств. Шкипер с китобоя с помощником. Корабль их у нас во Владивостоке стоял. А они вот решили в Благовещенск глянуть — что тут, да как? Чего тут удумать можно? Приплыли на пароходе… Ахнули — у нас тут все уже есть! И те же пароходы, и прииски… и типографии — все! Однако, говорят, паровые машины можно строить… Я тогда спросил — а что же у вас-то? Все места, что ли, заняты? Тем более — китобой, промысел денежный.
Я повернул голову:
— И что?
— А то, что не такой уж и денежный нынче кит пошел! — снова рассмеялся Хватов. — Раньше китовый ус на корсеты шел… А нынче корсет не в моде! Нынче только ворвань… Конечно, и та…
— Пожалуй, готово, да, — потыкав зажаренного рябчика ножом, Гарпанча повернулся к нам. — Садитесь ужинать.