Отдохнув полчаса, вновь продолжили путь — нетерпелось скорее попасть домой.
До Форта Громов добрались только на рассвете. Пароход «Монте-Карло» как раз отчаливал от пристани, унося в Благовещенск партию золотого песка, добытого старателями за последнюю неделю. На причале кипела работа — китайцы Ли Вэя таскали мешки с мукой, плотники достраивали второй этаж дебаркадера, а в лавке Кузьмы Пряника уже слышались голоса первых покупателей.
Я стоял на корме вельбота и смотрел на всё это, чувствуя, как усталость, копившаяся неделями, начинает отпускать. Мы вернулись. Живые. С золотом, с уликами, с победой в кармане.
— Александр Андреич! — Базиль подошёл сзади, потирая забинтованное плечо. — Нас уже заметили. Вон, Белов машет.
Я поднял голову и увидел на пристани доктора Решникова. Он стоял сбоку, опершись на костыль, и махал нам рукой. Рядом с ним суетилась Пелагея — она уже выскочила из вельбота и бежала к нему, размахивая кофром с фотоаппаратом.
— Илья Фомич! — кричала она. — Мы вернулись! Мы всё привезли!
Доктор улыбнулся, и я увидел, как его лицо, обычно хмурое, озарилось теплом. Он обнял Пелагею, и та не отстранилась.
— Ну, ну, — сказал Решников, отстраняя её и оглядывая с ног до головы. — Жива, целехонька. А я уж думал…
— Всё хорошо, — перебила она. — Там столько всего… Я вам расскажу!
— Расскажешь, расскажешь, — он перевёл взгляд на меня. — Александр Андреевич! С возвращением. Как вы?
— Жив, — я улыбнулся, хотя плечо всё ещё ныло. — Раненые есть, но не тяжело. Митька в плечо, Еремей в ногу. Но оба на ногах.
— Сейчас я их осмотрю, — Решников уже взял себя в руки. — А вы — в контору. Там вас ждут. И не только дела.
— Кто?
— Гость из города. Офицер, майор. Приехал на «Монте-Карло» вчера вечером. Говорит, дело важное.
Я переглянулся с Базилем. Тот только пожал плечами.
— Идём, — сказал я.
Полозов сидел за столом, что-то записывая в толстую амбарную книгу, и при виде меня поднялся.
— Александр Андреевич! — он стиснул мою руку. — Ну, вы и даёте! Мы тут уже и не знали, что думать. Иван вернулся с обозом, рассказал про схрон, про золото… А вы всё не шли.
— Шли, — я опустился на стул, чувствуя, как ноги гудят. — Шли долго. Но — дошли. Рассказывай, что тут без нас?
— Да всё, в общем-то, хорошо, — Махаил развёл руками. — Прииск работает, старатели довольны, китайцы Ли Вэя фигурки вырезают — продаём в Благовещенск по хорошей цене. Пароходы ходят по расписанию. Вот, письмо вам пришло, — он протянул конверт. — Из Благовещенска. От госпожи Строгановой.
Я взял конверт, и сердце моё забилось быстрее. Лиза. Её почерк, аккуратный и изящный, я узнал сразу.
'Здравствуйте, дорогой Александр Андреевич!
Я уже несколько недель не получаю от Вас вестей. Слухи доходят разные — говорят, Вы уехали в тайгу, что-то ищете, с кем-то воюете… Я очень волнуюсь. Жду Вас в Благовещенске, как только сможете приехать. У меня есть новости, которые я хотела бы сообщить Вам лично. Надеюсь, Вы здоровы и скоро вернётесь.
С уважением и теплом, Елизавета Петровна.'
Я прочитал письмо дважды, потом аккуратно сложил и спрятал в нагрудный карман. Лиза ждёт. Значит, скоро придётся ехать. Как же я рад! Не терпепится. К тому же в город нужно не только по этому поводу.
Всё, что мы собрали — фотографии, ящики с динамитом, показания старицы, документы, — все эти улики должны были попасть к тем, кто сможет использовать их по назначению — к судебному следователю Пантелееву, к жандармскому ротмистру Ващенкову, к губернатору, в конце концов. И пока Огнев на свободе, пока его люди ещё шныряют по тайге, пока его деньги работают на подкуп чиновников, — всё это было лишь грудой вещей, а не оружием против него.
Впрочем, не долго Огневу еще ходить на воле.
— А где гость? — спросил я.
— У пристани, — ответил Полозов. — Осматривал вельботы. Сказал, что подождёт, пока вы управитесь.
— Ну, так веди.
Майор оказался человеком лет сорока, сухощавым, с жёстким, обветренным лицом и серыми, внимательными глазами. Он стоял на пристани, заложив руки за спину, и разглядывал наши вельботы с таким видом, будто оценивал боевую готовность. У него были густые усы с проседью, и он носил форменную фуражку с козырьком.
— Господин Громов? — он повернулся при моём приближении. — Майор Зверев, Борис Борисович, штаб генерал-губернатора Восточной Сибири.
— Очень приятно, — я протянул руку, и он пожал её крепко, по-военному. — Чем обязан?
— Разговор есть, — он оглянулся. — Но не на людях. У вас есть место, где можно поговорить?