— Они подлинные, — твёрдо сказал я. — Я сам их собирал. Мои люди — свидетели. Я не прошу вас верить мне на слово — я привёз доказательства.
Пантелеев кивнул и снова подошёл к столу. Он развернул протокол, взял перо и начал записывать.
— Назовите дату и место, где были найдены улики, — сказал он. — Все подробности. Нужно составить бумагу, сами понимаете.
Я начал рассказывать. Как мы шли к скиту Спаса Нерукотворного, как нашли пещеры, как старица Пистимея указала на ящики. Как мы делали снимки, как брали образцы. Как уходили от староверов, как переправляли груз через болота и пороги.
Пантелеев слушал внимательно, иногда уточняя детали, записывая всё в протокол. Когда я закончил, он отложил перо и посмотрел на меня.
— Это всё, что есть?
— Не всё, — я вытащил из сундука ещё одну стопку бумаг. — Это показания Пелагеи Устиновой. Она была в скиту и видела ящики. Она же делала фотографии. Кроме того, есть показания Селифана, нововоронежского крестьянина, который видел, как Огнев привозил ящики в деревню.
— Александр Андреевич, — сказал Пантелеев, не поднимая глаз. — То, что вы принесли, — это больше, чем я мог ожидать. Фотографии, образцы, показания. Это целое дело. Я начинаю расследование сегодня же.
— И что будет с Огневым?
— Его арестуют, — просто ответил Пантелеев. — У меня достаточно оснований. Динамит, взрывы, попытка убийства, контрабанда. Огневу не уйти.
Он поднял на меня взгляд, и я увидел в его глазах стальную решимость.
— Вы хорошо поработали, Александр Андреевич. Теперь дело за мной.
Я выдохнул с облегчением. Всё, что я собрал, всё, за что рисковал, — теперь было в руках правосудия. Огнев будет отвечать.
— Ещё одно, — сказал я.
— Слушаю?
— Хотел узнать, вдруг знакомы. Майор Зверев. Что-нибудь знаете о таком?
Пантелеев удивлённо приподнял бровь:
— Майор Зверев? Конечно я слышал о нём. Человек надёжный. А что случилось?
— Да в гости заходил.
Пантелеев пожал плечами — мол, если не хотите говорить, то дело ваше. Протянул мне бумагу:
— Распишитесь здесь. Ваши показания официально зафиксированы. Если всё подтвердится, Огнев сядет надолго.
Я взял перо и расписался.
— Когда арест?
— Сегодня вечером, — Пантелеев поднялся. — Я отправлю людей в его особняк, как только выйду отсюда. Вы хотите быть при этом?
Я подумал и покачал головой:
— Нет. Я достаточно видел Огнева.
— Понимаю, — следователь протянул мне руку. — Тогда — удачи вам, Александр Андреевич. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся в более спокойной обстановке.
Я пожал его руку и вышел из канцелярии. На лестнице я остановился, прислонился к стене и перевёл дух.
Теперь дело было за судом.
Я вышел из канцелярии Пантелеева и остановился на крыльце, глубоко вздохнув. Мелкий дождь, начавшийся недавно, так же внезапно кончился, и солнце пробивалось сквозь облака, освещая мокрые мостовые и зелёные купола собора. На душе было легко — впервые за многие недели. Огнев будет арестован. Улики переданы. Дело сделано.
Я застегнул сюртук и направился в сторону пристани, чтобы успеть на «Монте-Карло». Но не прошёл я и двадцати шагов, как услышал за спиной торопливый топот.
— Барин! Барин! — раздался звонкий мальчишеский голос.
Я обернулся. Ко мне бежал мальчишка лет двенадцати, в рваной рубахе и картузе, сдвинутом на затылок. Босой, грязный — типичный беспризорник, каких в Благовещенске было немало. Он остановился, тяжело дыша, и уставился на меня большими серыми глазами.
— Ты ко мне? — удивился я.
— К вам, барин, — мальчишка кивнул и зачем-то оглянулся. — Пойдёмте со мной. Быстро.
— Куда? Зачем?
— С вами поговорить хотят, — он дёрнул плечом, явно нервничая. — Серьёзно. Пойдёмте, барин, не пожалеете.
Я насторожился. В Благовещенске, сразу после передачи улик против Огнева, любой неожиданный приглашение могло оказаться ловушкой. Слишком много людей хотели бы заткнуть мне рот.
— Кто хочет поговорить? — я присел на корточки, стараясь смотреть мальчишке в глаза. — Назови имя.
— Не могу, — он помотал головой. — Сказали, что вы сами придёте, если будете умным.
Я усмехнулся. В любом случае, идти за незнакомцем, который водит тебя в неизвестность — глупость. Я выпрямился и покачал головой.
— Тебя как зовут?
— Прошка.
— Извини, Прошка. У меня дела. Передай тому, кто тебя послал, что я не хожу на незнакомые встречи. Если он хочет поговорить — пусть приходит сам. В гостиницу «Савой». Открыто и честно.
Мальчишка побледнел.