В зале повисло напряженное молчание; кто-то из членов Комиссии глубоко вздохнул. Гааль ощутил, как короткие волоски у него на шее встают дыбом. Чен слегка опустил веки.
— Почему? — спокойно осведомился он.
— Падение Трантора предотвратить невозможно — но его легко ускорить. Слухи о судебном процессе и моем исчезновении разлетятся по всей Галактике. Будут нарушены мои планы, направленные на смягчение последствий краха Империи, — и люди быстро убедятся, насколько зыбко их будущее. Уже сейчас многие с завистью вспоминают, как жили их деды. До людей дойдет, что революции, мятежи, спад торговли в дальнейшем будут только усиливаться. Новая логика поведения — скорее хватать все, что плохо лежит, — быстро возобладает в Галактике. Честолюбивые и неразборчивые в средствах люди тут же начнут активно действовать. И этими своими действиями они лишь ускорят развал Империи. Вы можете казнить меня — но тогда Трантору придет конец не через пятьсот лет, а через пятьдесят. А вам — менее, чем через год.
— Это все детские сказки, — процедил Чен. — Но ваша смерть — не единственный приемлемый для нас вариант.
Он приподнял свою тонкую руку над бумагами — лишь два пальца продолжали касаться верхнего листа.
— Скажите, — спросил он, — ваша деятельность действительно будет заключаться только в подготовке Энциклопедии, о которой вы упоминали?
— Да.
— Для этого вам обязательно находиться на Транторе?
— Желательно, ваше превосходительство. Ведь на Транторе есть Императорская библиотека, кроме того, здесь находятся ученые, работающие в Транторийском университете.
— Но разве не лучше было бы вам заниматься своей работой на какой-нибудь отдаленной планете, где бы суета метрополии не была помехой научным изысканиям?
— Этот вариант также имеет свои преимущества.
— Мы уже нашли для вас такую планету. Там вы со своими людьми сможете спокойно работать. В Галактике будут знать, что вы работаете над предотвращением распада Империи. Будет даже объявлено, что вы в силах его предотвратить, — Чен слегка улыбнулся. — Я мало во что верю, и тем более мне трудно поверить в крах Империи, поэтому я буду искренен в этом заявлении. А вы, доктор, не будете нарушать спокойствие на Транторе и во всей Империи своими предсказаниями. В противном случае мы казним вас и всех ваших последователей, которых сочтем нужным казнить. Угрозы свои можете оставить при себе — я в них не верю. Вам надлежит сделать выбор в ближайшие пять минут.
— Ваше превосходительство, какую планету вы отдаете в наше распоряжение? — осведомился Селдон.
— Кажется, она называется Термин, — ответил Линь Чен. Он небрежно, кончиками пальцев перелистал бумаги и пододвинул их Селдону.
— Она необитаема, но для жизни вполне пригодна. После необходимого обустройства этот мир вполне будет отвечать нуждам ваших ученых. Правда, он находится несколько вдалеке…
— Эта планета — на самом краю Галактики, сэр, — прервал его Селдон.
— Как я сказал, Термин находится несколько вдалеке от других миров. Это даст вам возможность полностью сосредоточиться на научных проблемах. Вам осталось две минуты на размышление.
— Чтобы перебраться туда, нам понадобится немало времени. Ведь переселяться придется двадцати тысячам семей.
— Время вам будет предоставлено.
На мгновение Селдон задумался. Истекала последняя минута.
— Я согласен на ссылку.
При этих словах у Гааля подпрыгнуло сердце. Главным образом он переживал огромную радость, и это было естественно — ведь он только что избежал верной гибели. Но, несмотря на испытываемое облегчение, остался и привкус сожаления о том, что Селдон потерпел поражение.
8
Они долго молчали, пока такси несло их сквозь сотни миль извивающихся тоннелей в сторону Университета. Потом Гааль шевельнулся и произнес:
— Неужели вы сказали комиссару правду? Ваша смерть действительно ускорила бы распад Империи?
— Когда дело касается психоистории, я никогда не лгу. Кроме того, в этом случае ложь и не спасла бы меня. И Чен знал, что я говорю правду. Как политик, он очень умен, а политики, в силу специфики их занятий, обычно интуитивно чувствуют, что психоистория не врет.
— Тогда почему вы все же выбрали ссылку? — спросил Дорник, но Селдон промолчал.
Когда такси влетело на территорию Университета, мускулы Гааля стали действовать — точнее, бездействовать — независимо от его воли. Из такси его пришлось выносить чуть ли не на руках.