— Передо мной лежат ваши отчеты, — с удовлетворением произнес мэр, — как полные тексты, так и тезисы. Насколько я знаю, ваши исследования в области психоисторической математики имели целью продублировав работу Хари Селдона и проследить путь Фонда в будущее.
— Совершенно верно, — сухо сказал Мис. — У Селдона хватило ума на то, чтобы не поселить в Фонде ни одного психолога, и в результате мы до сих пор вслепую шли по пути исторической необходимости. В ходе работы я понял смысл некоторых намеков Селдона…
— Все это мне известно, Мис. Не тратьте время на повторение.
— Я ничего не повторяю, — огрызнулся Мис. — То, что я хочу вам рассказать, не содержится в отчетах.
— Что значит, не содержится? — тупо переспросил Индбур. — Как вы…
— Галактика! Перестаньте, наконец, меня перебивать! Что за манера: переспрашивать каждое слово!.. Или вы меня выслушаете, или я повернусь и уйду, и пусть все катится к черту! Только учтите, нецензурная вы бестолочь, что Фонд в любом случае выживет, потому что такова воля истории, а вы не выживете, если я уйду.
Мис швырнул шляпу на пол с такой силой, что из нее брызнули комочки земли, перепрыгнул ступени, ведущие к столу, и, яростно сдвинув в сторону бумаги, сел на край стола.
У Индбура мелькнула отчаянная мысль вызвать охрану или выстрелить из встроенного в стол бластера, но Мис придвинулся почти вплотную, и единственное, что мог сделать мэр — это сохранить на лице выражение собственного достоинства.
— Доктор Мис, — начал было он.
— Молчите, — взревел Мис, — и слушайте! Если это действительно мои отчеты, — его рука тяжело опустилась на толстую папку, — можете их выбросить на свалку. Всякий написанный мною отчет проходит через …надцать рук, потом попадает к вам, потом его читают еще эн чиновников. Хорошо, конечно, что вы ничего не держите в секрете, но я пришел, чтобы рассказать вам секрет, которого не знают даже мои люди. Они работали над отдельными задачами, а я собирал все воедино. Вы знаете, что такое Хранилище?
Индбур кивнул, и Мис, откровенно наслаждаясь ситуацией, продолжал:
— Ладно, я вам скажу. Одной Галактике известно, сколько раз я воображал эту нецензурную сцену. Я вас вижу насквозь, жалкий обманщик: вы держите руку на кнопке, на сигнал которой прибегут вооруженные люди, чтобы меня прикончить. Но вы боитесь того, что я знаю. Вы боитесь кризиса Селдона. Кроме того, если вы тронете хоть что-нибудь на своем столе, я оторву вашу нецензурную голову раньше, чем сюда кто-то успеет войти. Ваши отец и дед, эти бандиты, высосали достаточно крови из Фонда. Хватит!
— Это измена, — пролепетал Индбур.
— Самая настоящая, — злорадствовал Мис, — но к делу это не относится. Я хотел объяснить вам, что такое Хранилище. Селдон построил Хранилище, чтобы мы в трудную минуту приходили туда за помощью. На каждый кризис Селдон приготовил выступление, в ходе которого объяснял, что делать. Четыре кризиса — четыре выступления. В первый раз Селдон явился в самый момент кризиса, второй раз — после успешного разрешения кризиса. Первые два выступления наши предки прослушали. Во время третьего и четвертого кризисов они почему-то к Селдону не пошли; наверное, не нуждались в его советах. Недавние исследования, не отраженные в отчетах, показали, что Селдон, тем не менее, являлся во время третьего и четвертого кризисов, и являлся в нужное время. Вы понимаете?
Ответа не было, но Мис его и не ждал. Он выбросил измочаленную сигарету, нашарил в кармане другую и закурил.
— Официально я работал над восстановлением психоистории. Это еще никому не удавалось и в ближайшие сто лет не удастся, но кое-каких результатов я добился. Я могу определить, и довольно точно, дату очередного появления Хари Селдона… Иными словами, я могу назвать вам день, когда очередной кризис Селдона, пятый, достигнет пика.
— Когда это случится? — с усилием выговорил Индбур.
— Через четыре месяца, — небрежно бросил Мис. — Через четыре нецензурных месяца минус два дня.
— Через четыре месяца! — повторил Индбур с несвойственной ему страстью. — Невероятно!
— Невероятно, но факт.
— Четыре месяца! Вы понимаете, что это значит? Если кризис достигнет пика через четыре месяца, значит, он назревал в течение многих лет.
— Почему бы и нет? В природе не существует закона, который бы запрещал кризисам вызревать в тайне от вас.
— Разве нам что-то или кто-то угрожает? По-моему, сейчас все спокойно, — в волнении мэр заламывал руки.
Внезапно, в приступе ярости, он закричал: