Он располагался на холмах у подножия высоких гор, сдерживавших холодные ветры ночного полушария, которые могли бы остудить теплый сухой воздух дневной половины. Теплый воздух подтачивал горные ледники, и с гор стекала вода. Сады Рейдол-Сити зеленели под неизменным утренним солнцем вечного июня. Улицы буквально утопали в садах, каждый из которых представлял собой агрономический эксперимент. Рейдол постепенно превращался из исключительно торгового мира в сельскохозяйственный. Это был оазис, осколок Эдема, что сыграло немалую роль в выборе Рейдол-Сити местом проведения конференции.
И вот из двадцати шести миров слетелись делегаты, их жены и секретари, газетчики, экипажи кораблей. Население Рейдола за несколько дней удвоилось. Гости вовсю ели, пили, но вовсе не спали. Гостеприимство оказалось обременительным.
Впрочем, не все делегаты приехали бражничать. Многие отдавали себе отчет в том, что переживают инкубационный период войны. Эта часть делегатов распадалась на три группировки. Первая, очень многочисленная, группировка объединяла тех, кто знал немного и потому был уверен в благополучном исходе дела.
К ней, очевидно, относился молодой пилот с эмблемой Хэвена на фуражке, который поверх стакана с напитком подмигивал местной красавице, отвечавшей слабой улыбкой.
— Мы специально по пути сюда пролетели по зоне военных действий, — говорил он. — Целую световую минуту в виду Орлеггора…
— Орлеггора? — перебил длинноногий местный житель, хозяин собрания. — Не там ли на прошлой неделе Мулу задали трепку?
— Откуда вы знаете, что Мулу задали трепку? — высокомерно спросил пилот.
— Радио Фонда передавало.
— Правда? Если хотите знать, Мул занял Орлеггор. Мы чуть не столкнулись с конвоем его кораблей, шедших именно оттуда. Хорошая трепка, если тот, кого треплют, удерживает позицию, а тот, кто треплет, бежит с поля боя!
— Не смейте так говорить, — крикнул кто-то обиженным голосом. — Сначала Фонд всегда притворяется слабым и получает по носу. А потом разворачивается, и бах! Вспомните историю, — лицо говорившего расплылось в самодовольной улыбке.
— Как бы то ни было, — сказал пилот с Хэвена, помолчав, — мы видели корабли Мула. Вполне приличные корабли, и совершенно новые.
— Новые? — задумчиво протянул хозяин. — Они сами их строят?
Он сорвал с ветки листок, понюхал, покусал. Потек зеленый сок с мятным запахом.
— Вы хотите сказать, — продолжал хозяин, — что их кустарной работы корабли разобьют флот Фонда?
— Док, я видел эти корабли. Поверьте, я могу отличить корабль от кометы.
Хозяин подступил ближе к пилоту.
— Мое мнение вам известно. Не обманывайте себя. Ясно ведь, что во́йны не начинаются сами собой. Их начинают люди, которые сидят наверху и знают, что делают.
Оптимист, успевший с лихвой утолить жажду, вставил веское слово:
— Вот увидите, Фонд еще покажет себя. Он ждет подходящего момента, а тогда — бах! — и, улыбаясь неверными губами, загляделся на девушку, которая сочла за лучшее отойти.
— Если вы думаете, что этот самый Мул — самостоятельная сила, вы ошибаетесь, — говорил тем временем хозяин. — Я слышал от очень авторитетных людей, что он — наш человек. Мы ему платим и строим для него корабли. Мне это представляется наиболее правдоподобным. Конечно, разгромить Фонд наголову ему не удастся, но истощить силы Фонда — вполне реальная задача. И тогда мы возьмем дело в свои руки.
— Клев, неужели ты не можешь говорить ни о чем, кроме войны? — сказала девушка. — Мне надоело это слушать.
Пилот с Хэвена решил продемонстрировать свою галантность.
— В самом деле, сменим тему, — сказал он. — Нехорошо надоедать девушкам.
Упившийся гость согласно звякнул стаканом. С хихиканьем распались несколько парочек, еще несколько вошли из сада. Беседа стала более общей и светской.
Были люди, которые знали больше и менее уверенно смотрели в будущее.
К их числу принадлежал однорукий Фран, избранный членом официальной делегации Хэвена. Доверие соотечественников вселило в него бодрость духа, и он с увлечением заводил новые знакомства: с мужчинами — в рамках обязанностей — и с женщинами, если это было не в ущерб делу.
Сидя в солярии, дома у одного из своих новых знакомых Айво Лайона, Фран впервые за все время пребывания в Рейдол-Сити — а он приехал сюда уже во второй раз — наслаждался отдыхом. В Айво Фран чувствовал родственную душу. Дом Айво стоял в стороне от других, утопая в море цветочного аромата и стрекота насекомых.