Жесткое лицо Притчера саркастически скривилось.
— По-видимому, вы закончили ваш блестящий анализ. Не желаете изучить список королевств, республик, городов-государств, диктатур, подходящих под ваше определение, и даже под более точное?
— Значит, вы проводили аналогичные рассуждения? — Ченнис не утратил ни капли дерзости.
— Разумеется, хотя не вносили их в дневники экспедиций. Неужели вы думаете, что Мул станет работать методом проб и ошибок?
— Хорошо, — с новым подъемом заговорил молодой человек, — Что вы можете сказать об Олигархии Ница?
Притчер задумчиво потеребил ухо.
— Ница? Что-то знакомое… По-моему, это не совсем периферия… Что-то около трети пути к центру?
— Правильно. Ну и что?
— По имеющимся у нас данным, Второй Фонд должен находиться в противоположном конце Галактики. Это единственное, из чего мы можем исходить. А Ница, кроме того, что находится не в конце Галактики, в угловом измерении отстоит от Первого Фонда на сто десять — сто двадцать градусов, но никак не на сто восемьдесят.
— В имеющихся у вас материалах говорится, кроме того, что Второй Фонд находится у Границы Звезд.
— В Галактике нет области с таким названием.
— Правильно, потому что это название употреблялось лишь населением области и в какой-то момент было изъято из употребления по соображениям секретности. Возможно, дело обстояло совершенно противоположным образом: название было придумано Селдоном из тех же соображений. Вы не улавливаете никакого сходства в названиях Граница Звезд и Ница?
— Слабого созвучия недостаточно для того, чтобы сделать серьезные выводы.
— Вы там были?
— Нет.
— Тем не менее это государство упоминается в дневниках экспедиций.
— Где? Ах, да! Мы останавливались там, чтобы пополнить запасы провизии и воды. В этом мире нет ничего примечательного.
— Вы останавливались на столичной планете?
— Не могу сказать.
Ченнис задумался. Притчер не спускал с него неприязненного взгляда.
— Вы не откажетесь взглянуть вместе со мной в Линзу?
— Нет, конечно.
Линза была новейшим навигационным прибором. Она представляла собой вычислительную машину, выдающую на экран изображение ночного звездного неба, видного из данной точки Галактики. Ченнис ввел в машину исходные данные и выключил свет. Осталась лишь красная лампочка на пульте Линзы. Красные блики ложились на лицо Ченниса. Притчер сидел на месте первого пилота, закинув ногу на ногу, Его лицо растворилось в темноте.
Машина закончила вычисления, и на экране стали проступать пятна света. Постепенно они становились все больше и ярче. Четко выделился центр Галактики.
— Такую картину, — пояснил Ченнис, — можно наблюдать зимней ночью на Транторе. Во всех предыдущих экспедициях отправной точкой считался Первый Фонд. Мне кажется, что ею должен служить Трантор. Трантор был столицей Галактической Империи, и в большей мере культурной и научной столицей, чем политической. Поэтому в девяти случаях из десяти центром координат при навигационных расчетах следует считать Трантор. Вспомните в этой связи, что Хари Селдон, уроженец Геликона, работал со своей психоисторической группой на Транторе.
— Что вы хотите этим сказать? — Притчер ледяным голосом пытался охладить энтузиазм молодого человека.
— Все скажет карта. Вы видите темную туманность? — Ченнис коснулся пальцем экрана в том месте, где в золотом шитье, казалось, была прорезана дырочка. — В стеллаграфическом справочнике она значится под названием Туманности Пеллота. Смотрите внимательно, я увеличиваю изображение.
Притчеру уже приходилось видеть укрупнение изображения, и каждый раз у него при этом захватывало дух. И сейчас ему показалось, что он у пульта корабля, несущегося сквозь скопление звезд и не имеющего возможности уйти в гиперпространство. Звезды мчались из центра экрана прямо на генерала, но, не долетев, выпадали за рамку. Цельные пятна распадались на пары или россыпи, облачка света превращались в мириады мелких блесток. Ченнис, не останавливая движения, говорил:
— Мы движемся по прямой линии, соединяющей Трантор с туманностью Пеллета, то есть продолжаем смотреть с Трантора. Безусловно, здесь присутствует определенная ошибка, потому что у меня не было возможности учесть рассеяние света. Однако, я уверен, что ошибка пренебрежимо мала.
По экрану разлилась темнота. Ченнис сбавил скорость увеличения, и звезды уже не мчались, а неохотно ползли к краю экрана. Их все еще было великое множество, густо рассыпаны они были и за туманностью — огромным, в сотни кубических парсеков, облаком из атомов натрия и кальция, не отражающих света.