Поэтому нет причин бояться неудачи. Некоторые считают, что нам угрожает Второй Фонд, однако им нечем подтвердить свои опасения, кроме смутных подозрений и суеверий. Мне кажется, что вера в себя и в великий План Хари Селдона должны вытеснить из наших сердец и умов все сомнения…»
Как неприятно это писать, но к концу сочинения требуется что-нибудь такое…
— «Я считаю, что…»
Будущее Плана Селдона осталось неясным, потому что Аркадия услыхала тихий стук в окно, вскочила на подлокотник кресла и увидела за стеклом улыбающееся лицо с правильными чертами и прижатым к губам указательным пальцем.
После паузы, достаточной, чтобы почувствовать удивление, она соскочила с кресла, подошла к дивану, стоявшему под окном, взобралась на него и вопросительно взглянула на гостя.
Его улыбка погасла. Вцепившись побелевшими от напряжения пальцами правой руки в подоконник, левой он сделал быстрое движение. В ответ Аркадия открыла защелку и отодвинула нижнюю треть окна, впустив в комнату теплый весенний воздух.
— Все равно вы не влезете, — с довольным видом сказала она. — Наши окна экранируются и впускают только своих. Если вы попытаетесь влезть, сработает сигнализация и поднимется шум.
Помолчав, Аркадия добавила:
— Вы поступаете неблагоразумно, стоя на карнизе. Вы можете упасть, сломать шею и помять наши цветы, редкие и очень дорогие.
— Чтобы этого не случилось, — сказал мужчина, опасавшийся того же, что и Аркадия, но по-иному оценивавший ценности, — снимите, пожалуйста, экран и впустите меня.
— Это невозможно, — ответила Аркадия. — Вероятно, вы ошиблись адресом, потому что я не из тех девушек, которые впускают мужчин к себе в спальни в такое время.
Говоря это, Аркадия изо всех сил старалась или делала вид, что старается подавить в себе сладострастие.
Лицо незнакомца омрачилось.
— Это дом доктора Дарелла? — пробормотал он.
— Я должна пред вами отчитываться?
— Простите! До свидания…
— Молодой человек, если вы спрыгнете, я подниму тревогу.
Аркадия издевалась: по ее просвещенному мнению, незнакомец был далеко не молод — ему было все тридцать, а, может быть, и больше.
Молодой человек помолчал и строго спросил:
— Девочка, ты не хочешь, чтобы я оставался, и не хочешь, чтобы уходил. Что же мне делать?
— Я полагаю, вы можете войти. Это действительно дом доктора Дарелла. Я сниму экран.
Незнакомец оглянулся, осторожно просунул в окно руку и, когда ничего не случилось, подтянулся и влез в комнату. Сердитыми шлепками отряхнул одежду и поднял к Аркадии покрасневшее лицо.
— Ваша репутация не пострадает, если меня обнаружат здесь?
— Пострадает, но не так сильно, как ваша, потому что, услышав шаги за дверью, я закричу и скажу, что вы вошли без моего разрешения.
— Как вы объясните то, что не сработала сигнализация?
— Да очень просто! Ее у нас нет!
Незнакомец обиделся.
— Обманщица! Сколько тебе лет, малышка?
— Не кажется ли вам, молодой человек, что вы задаете нетактичный вопрос? Это первое. И второе: я не привыкла, чтобы меня называли малышкой.
— Понятно. Вы, наверное, бабушка Мула в гриме? Вы позволите мне уйти прежде, чем организуете линч-вечеринку в мою честь?
— Я не позволю вам уйти: вас ждет мой отец.
Незнакомец насторожился. Подняв бровь, он спросил:
— Ваш отец один?
— Да.
— К нему кто-нибудь приходил в последнее время?
— Какие-то торговцы и вы.
— В последние дни не происходило ничего необычного?
— Если не считать вашего визита…
— Забудьте обо мне, хорошо? Впрочем, нет, не забывайте. Скажите, откуда вы знаете, что ваш отец ждет меня?
— О, это проще простого. На прошлой неделе он получил секретное самоуничтожающееся послание в капсуле. Уже пустую капсулу бросил в атомный дезинтегратор и дал Поли — это наша горничная — отпуск на месяц. Отпустил ее к сестре в Терминус-Сити, а сегодня постелил себе в другой комнате. Я поняла, что он ждет кого-то и хочет, чтобы об этом никто не знал, даже я, хотя мне он обычно все рассказывает.
— Неужели? Я думал, ему и рассказывать не нужно: вы все угадываете по глазам.
— Так и есть! — Аркадия засмеялась.
Она перестала чувствовать неловкость. Гость был пожилой, но очень импозантный: вьющиеся темные волосы и голубые глаза. Может быть, когда она станет старше, ей встретится кто-нибудь похожий?