Доктор Дарелл заговорил деловым тоном:
— Господа, мы собрались для серьезного разговора. Я полагаю, вы об этом догадывались. Вероятно, вы догадываетесь, что вам угрожает опасность. Не стану ее преуменьшать: мы приговорены.
Обратите внимание: вас пригласили сюда открыто. Вас не просили проникнуть в дом незамеченными. Окна в моем доме прозрачны в обоих направлениях. В комнате отсутствует какой-либо защитный экран. Чтобы быть уничтоженными, нам достаточно привлечь к себе внимание врага. Театральная конспирация сослужила бы нам именно эту службу. Вы меня понимаете?
— Умнеют, — подумала Аркадия.
Элветт Семик оттопырил нижнюю губу, обнажив зубы. Эта гримаса предшествовала любой его реплике.
— Прошу вас, приступим к делу. Расскажите нам о молодом человеке.
— Его зовут Пеллеас Антор. Он студент моего коллеги Кляйзе, умершего в прошлом году. Перед смертью Кляйзе сделал карты своего мозга до пятого подуровня. Мы сравнили их с картами человека, сидящего перед вами. Вам должно быть известно, что карта мозга человека уникальна, как и отпечатки его пальцев. Если вы этого не знаете, можете поверить слову специалиста. Подделать карту невозможно.
— Мы верим вам, — поджав губы, сказал Турбор, — тем более, что после смерти Кляйзе вы единственный серьезный электронейролог в Галактике. Я говорил это в своей последней программе и вполне искренне повторяю сейчас. Итак, начнем. Сколько вам лет, Антор?
— Двадцать девять, мистер Турбор.
— Хм… Вы тоже серьезный электронейролог?
— Пока только студент, но я стараюсь не опозорить великого учителя.
Вмешался Мунн. Волнуясь, он заикался.
— Я п-прошу п-приступить, наконец, к делу. Мы говорим с-слишком много п-пустых слов.
Доктор Дарелл удивленно глянул на Мунна.
— Вы правы, Хомир. Начинайте, Пеллеас.
— Мистер Мунн высказал дельное предложение, — медленно начал Пеллеас Антор, — но я не могу приступить к делу, не получив ваших электронейрологических данных.
— В чем дело, Антор? — нахмурился доктор Дарелл. — Какие данные вам нужны?
— Мне нужны ваши карты. Вы сняли мою, доктор Дарелл, а я сниму вашу, а также карты всех присутствующих. Все процедуры буду проводить сам.
— Все правильно, Дарелл, — сказал Турбор. — У молодого человека нет оснований доверять нам. Пусть проверит.
— Спасибо, — поблагодарил Антор. — Проводите нас, пожалуйста, в лабораторию, доктор Дарелл. Сегодня утром я позволил себе бестактность и проверил аппаратуру.
Элетроэнцефалография — наука старая, но в то же время новая. Старая она потому, что человечество уже забыло, откуда ему известно, что нервные клетки живых существ порождают электрические токи. Новой ее можно назвать потому, что знания о существовании электрических токов в живом мозге в течение десятков тысяч лет, на протяжении которых существовала Первая Галактическая Империя, не находили толкового применения. Некоторые ученые пытались классифицировать эти токи, подразделяя их на токи сна и бодрствования, спокойствия и возбуждения и тому подобное, но всякий раз находилось множество случаев, не вписывающихся даже в самые общие классификации.
Были люди, которые пытались разделить нервные токи на группы, аналогичные группам крови, и показать, что определяющее влияние на их качество оказывает окружающая среда. Это были расисты, стремящиеся доказать, что человечество состоит из нескольких биологических видов. Их воззрения не получили признания в экуменически настроенной Галактике, объединенной под властью одной Империи.
Кроме того, наука об интеллекте вообще не пользовалась уважением в Первой Империи, поклонявшейся физике и механике. Изучение интеллекта не приносило таких скорых и ощутимых результатов, как исследование атомного ядра. Правительство не финансировало науку об интеллекте, и люди неохотно ею занимались.
По мере деградации Империи деградировала и наука. В некоторых мирах люди утратили власть над атомным ядром и добывали энергию, сжигая нефть и уголь. Наука процветала и развивалась лишь в Первом Фонде, специально организованном как заповедник науки. Однако, и здесь правила физика. Мозг изучался лишь медиками.
Хари Селдон первым высказал то, что впоследствии превратилось в сам собой разумеющийся факт. Селдон считал, что электрические токи, порождаемые нервными клетками, отражают реакцию человека — сознательную или подсознательную — на воздействия окружающей среды.