— Правда, — согласился Мунн, — но это не настоящая история, Аркади. Она не имеет научной ценности.
— Ха! Кому нужна научная ценность! — «Какая он прелесть! Не забывает называть меня Аркади». — Мои романы будут занимательными, будут хорошо продаваться и прославятся. Зачем писать книги, которых никто не будет покупать и читать? Я хочу, чтобы меня знали все, а не только старые профессора.
Аркадия представила себя знаменитой, улыбнулась и поудобнее устроилась на стуле.
— Как только папа разрешит, я отправлюсь на Трантор собирать материал о Первой Империи. Я ведь родилась на Транторе, вы знаете?
Мунн это знал, но с удивлением в голосе произнес:
— Правда?
Наградой ему была лучезарная улыбка.
— Правда. Моя бабушка, Байта Дарелл — вы наверняка о ней слышали — тоже когда-то там была, с дедушкой. Там они остановили Мула, который захватил чуть не всю Галактику. Мои родители, когда поженились, поехали на Трантор. Там я и родилась. Мы жили там некоторое время, пока мама не умерла. Мне тогда было три года, я мало помню. Вы бывали на Транторе, дядя Хомир?
— Нет, не бывал.
У Мунна вдруг испортилось настроение: он вспомнил, что Калган близко.
— Это сказочный мир. Папа говорит, что при Стэннеле V — население Трантора было больше, чем население любых десяти современных миров, вместе взятых. Папа говорит, что это был один огромный город, целиком сделанный из металла, — столица всей Галактики. Он показывал мне фотографии. Сейчас там одни развалины, но какие они величественные. Мне так хочется побывать на Транторе. Между прочим… Хомир!
— Да?
— Почему бы нам не слетать на Трантор, когда мы закончим дела на Калгане?
Страх, который Хомир так старательно скрывал, все же проступил на его лице.
— О чем ты говоришь! Запомни: мы едем по делу, а не на прогулку.
— Трантор тоже дело! — крикнула Аркадия. — Там может быть масса информации. Разве нет?
— Мне кажется, что нет, — Мунн поднялся на ноги. — Ну-ка, отойди от компьютера. Мне нужно рассчитать последний скачок.
Одно лишь радовало Мунна: больше не придется спать на металлическом полу, укрываясь пальто.
Расчет не отнял у него много времени. В «Атласе космических маршрутов» маршрут Фонд-Калган был описан очень подробно. Скачок — и последний световой год остался позади.
Ярко светило большое бело-желтое солнце Калгана. Иллюминаторы на солнечной стороне автоматически закрылись. До Калгана оставалась ночь пути.
12. Правитель
Калган — планета с уникальной историей. История Термина, например, — непрерывный подъем; история Трантора — непрерывный спад.
Калган еще до появления на свет Хари Селдона прославился на всю Галактику, как мир удовольствий. Развлечения были на Калгане основной — и чрезвычайно прибыльной — отраслью промышленности. Увеселение публики — индустрия, которой не грозит кризис. Цивилизация в Галактике постепенно умирала, а Калган процветал. Как бы ни складывалось экономическое и политическое положение в соседних секторах Галактики, в них всегда находилась элита, а развлечения, как известно, — ее основная обязанность и привилегия. Калган с одинаковой готовностью ублажал как имперскую аристократию — томных, надушенных лордов и страстных, хищных леди, так и солдафонов-диктаторов с их расфуфыренными подругами и преуспевающих толстощеких промышленников Фонда с их преступными любовницами.
Все они имели деньги, это главное их сходство затмевало все различия. И поскольку продукция Калгана пользовалась неослабевающим спросом, а Калгану было безразлично, от кого получать за нее деньги; поскольку Калган не вмешивался в галактическую политику, никого не поддерживал и ни с кем не соперничал, он процветал, когда другие нищенствовали, и пресыщался, когда другие голодали.
Потом появился Мул, и Калган пал перед завоевателем, равнодушным ко всем удовольствиям, кроме завоеваний. Для Мула все миры были одинаковы.
На десять лет Калган оказался в непривычной роли галактической столицы, центра огромной империи, величайшей со времен Первой Галактической Империи.
Мул умер, его империя распалась. Первым откололся Фонд, вслед за ним восстановили свою независимость и другие доминионы Мула.
Прошло пятьдесят лет, и на Калгане осталось лишь смутное воспоминание о власти над другими мирами. Оно опьяняло, как опиум, и Калган уже не мог вернуться к прежней беззаботной жизни. Калганом правили люди, которых в Фонде называли лордами. Сами они именовали себя Первыми Гражданами, подражая Мулу, и мнили себя великими завоевателями.