Пиренн нахмурился, но Хардин это проигнорировал.
Наступившее затем непродолжительное молчание нарушил лишь щелчок табакерки лорда Дорвина. Спрятав ее, он сказал:
— Ваша Энциклопедия — это оггомное достижение науки, Хагдин. Это научный подвиг, гавный, или даже пгевосходящий все величайшие достижения всех времен. — Он кивнул Пиренну, в ответ на что доктор отвесил благодарный поклон.
«Какой-то праздник любви», — подумал Сэлвор.
— Я не жалуюсь на пассивность Анакреона, а, скорее, наоборот, на чрезмерную активность с их стороны, направленную почему-то в разрушительную сторону.
— Ах, этот Анакгеон, — канцлер пренебрежительно махнул рукой, — Я только что оттуда. Вагвагская планета. Мне даже тгудно себе пгедставить, как здесь, на Пегифегии, могут жить люди. Ведь здесь отсутствуют даже самые элементарные условия, необходимые культурному джентльмену; никакого комфогта, никаких удобств — полный упадок — и они…
Хардин бесцеремонно перебил канцлера:
— К сожалению, на Анакреоне имеются все элементарные условия для ведения войны — оружия у них достаточно.
— Ну, разумеется, разумеется, — кажется, лорд Дорвин остался недоволен тем, что его перебили на середине фразы. — Но, знаете ли, сейчас у нас не деловой газговог. Мы заняты другим. Доктог Пигенн, вы, кажется, собигались показать мне втогой том? Пожалуйста.
Пиренн погасил свет, и в следующие полчаса Хардин мог бы с тем же успехом находиться хоть на Анакреоне, поскольку Дорвин и Пиренн больше не обращали на него никакого внимания. Он мало что мог понять в книге на экране, да особо и не следил за пояснениями Пиренна, в то время как лорд Дорвин то и дело восторженно ахал, что выглядело вполне по-человечески. От Сэлвора не ускользнуло, что когда канцлер волновался, то произносил звук «р» вполне нормально.
Когда вновь зажегся свет, лорд Дорвин подытожил:
— Восхитительно, пгосто восхитительно! Послушайте, Хагдин, вы случайно не занимаетесь агхеологией?
— Что? — Сэлвор с трудом вышел из задумчивого оцепенения. — К сожалению, нет, милорд. Поначалу я намеревался стать психоисториком, но потом занялся политикой.
— О! Тоже весьма интегесные занятия. А я, знаете ли, — он достал табакерку, — балуюсь агхеологией.
— В самом деле?
— Его превосходительство, — вмешался Пиренн, — выдающийся специалист в этой области.
— Ну, возможно, возможно, — самодовольно проговорил его превосходительство. — Я много габотал в этой области науки. Я читал Джаадуна, Обияси, Кгомвилля — пгактически всех авторитетов.
— Да, я, разумеется, слышал о них, — сказал Хардин, — но читать не приходилось.
— Почитайте обязательно, догогой мой — вы значительно обогатите свои знания. И я считаю, что съездил сюда не згя, хотя бы уже потому, что здесь я обнагужил экземпляг тгуда Ламета. Пгедставьте себе, в моей библиотеке нет ни одной его габоты! Кстати, доктог Пигенн, вы не забудете сделать для меня копию до моего отъезда?
— С превеликим удовольствием!
— Ламет, как вам, навегное, известно, — продолжал канцлер назидательно, — составил новое и чгезвычайно интегесное дополнение к «Пгоблеме пгоисхождения», котогую я изучал ганее.
— К какой проблеме? — переспросил Хардин.
— К «Пгоблеме пгоисхождения». Имеется в виду проблема происхождения Человечества. Ведь считается, что человеческая гаса первоначально населяла всего одну планетарную систему.
— Да, это мне известно.
— Но никто до сих пог так и не выяснил, какую именно. — Эта тайна покгыта мгаком дгевности. Существует несколько разных теорий. Одни утверждают, что это был Сигиус; дгугие настаивают на Альфе Центавга или на Солнце — они все в сектоге Сигиуса. Еще по одной версии это 61 Лебедя.
— А что написано у Ламета?
— Ламет развивает совершенно другую гипотезу. Он пытается доказать, что археологические гаскопки на тгетьей планете системы Агктуга свидетельствуют, что люди жили там еще задолго до появления возможности межзвездных пегелетов.
— Значит, человеческая раса зародилась на этой планете?
— Возможно. Мне необходимо более внимательно изучить этот тгуд, пгежде чем высказывать собственное суждение. Надо убедиться в достовегности его доказательств.
Помолчав некоторое время, Сэлвор осведомился:
— А когда Ламет написал эту книгу?
— Ну… лет восемьсот назад. Конечно, он главным обгазом основывался на более ганних тгудах Глина.
— Так стоит ли полагаться на его трактат? Не лучше ли отправиться на Арктур и лично изучить остатки этой древней культуры?