Впрочем, этого не происходит, так как корабли оборудованы системами страховки, и только очень нервные люди могут всерьез думать об аварии.
О чем же думают люди в космопорте? Они не просто толпа, они толпа, у которой есть цель. Эта цель делает атмосферу космопорта чрезвычайно напряженной. Там и сям выстраиваются очереди, родители стараются не потерять детей, носильщики несут чемоданы — люди куда-то едут.
Представьте теперь, как чувствует себя в этой озабоченной толпе одинокий человек, не знающий, куда ехать. Тем не менее, ему обязательно нужно куда-нибудь уехать. Нетрудно догадаться, что этот человек будет на грани отчаяния. Да что там, в полном отчаянии.
Аркадия Дарелл, одетая в чужое платье, стояла в космопорте чужой планеты и всей душой желала прекратить этот ужасный спектакль, в котором ей досталась чужая роль. Ах, хорошо бы стать маленькой и уткнуться лицом в мамины колени! Нет, и этого мало. Нужно спрятаться в какой-нибудь неисследованный уголок Вселенной, куда никто не догадается заглянуть.
Кто из этих людей, бегущих мимо, наступающих на ноги и задевающих ее локтями, кто из них психолог Второго Фонда? Кто из них в ответ на просьбу о помощи уничтожит ее за ее преступное знание?
Как удар грома, раздался голос, от звука которого у Аркадии застыла в жилах кровь.
— Мисс, — сказал кто-то с досадой, — вы покупаете билет или просто стоите?
До Аркадии дошло, что она стоит перед автоматической кассой. Касса работает быстро. Бросаешь в щель деньги, нажимаешь кнопку, соответствующую пункту назначения, и получаешь билет и сдачу. Стоять у кассы пять минут просто смешно.
Аркадия сунула в щель банкноту в двести кредитов, и тут в глаза ей бросилась кнопка с надписью «Трантор». Трантор, мертвая столица бывшей Империи, страна ее детства. Как во сне, Аркадия нажала на кнопку. Билета она не получила, а в окошке засветились цифры: 172.18.
Этой суммы недоставало до стоимости билета. Аркадия сунула в машину еще двести кредитов, и машина выплюнула билет и положенную сдачу.
Аркадия схватила билет и деньги и убежала, не решаясь взглянуть на человека, который ее поторопил.
А бежать было некуда. Кругом были враги.
Аркадия читала указатели: «Стеффани», «Анакреон», «Фермус», «Термин». Она вздрогнула и отвернулась.
Она могла бы купить путеводитель, сказать ему «Трантор», и он за пятнадцать минут до объявления посадки объяснил бы ей, как пройти к нужному выходу. Однако, такими вещами пользуются люди, у которых есть время и силы вспомнить об их существовании.
И вот, пытаясь смотреть во все стороны сразу, Аркадия ткнулась лицом в чей-то мягкий живот. Она услышала испуганный вскрик, и чья-то рука схватила ее выше локтя. Аркадия попыталась вырваться, но ей это не удалось: рука, державшая ее, была сильной. Прекратив сопротивление, Аркадия подняла глаза. Перед ней стоял невысокий плотный мужчина с густой седой шевелюрой, зачесанной назад, и круглым, румяным крестьянским лицом.
— Что случилось, девочка? — участливо спросил он. — У тебя такой испуганный вид!
— Простите, — пробормотала Аркадия. — Мне нужно идти. Простите.
Пропустив ее слова мимо ушей, он продолжал:
— Спрячь билет, девочка, не то потеряешь.
Он вынул из ее ослабевших пальцев билет и поднес к глазам.
— Так я и думал, — удовлетворенно произнес он и заревел, как бык. — Ма-а-ма!
На зов пришла женщина, еще более коротенькая, плотная и румяная.
— Папа, — сказала она с упреком, заталкивая седой локон под старомодную шляпку, — разве можно так кричать в общественном месте! Люди подумают, что ты сошел с ума. Ты не на ферме.
Она ласково улыбнулась насупленной Аркадии и добавила:
— Он совершенно невоспитанный. Папа, что ты делаешь? Отпусти девочку.
Папа помахал перед нею билетом:
— Вот! Она едет на Трантор.
Мама просияла.
— Ты с Трантора? — и Папе. — Отпусти ее, я сказала!
Она поставила на землю пухлый чемодан и усадила на него Аркадию.
— Сядь, — сказала она, — отдохни. Корабль будет только через час, а сесть негде: все скамейки заняты бродягами. Значит, ты с Трантора?