Аркадия тяжело вздохнула и сдалась.
— Я там родилась, — сказала она хрипло.
Мама радостно всплеснула руками.
— Мы здесь целый месяц и не встретили никого из своих. Как мило! Где твои родители? — Мама принялась оглядываться.
— Я еду одна, — осторожно сказала Аркадия.
— Как! Такая маленькая девочка путешествует одна? — сочувственно возмутилась Мама. — Как это получилось?
— Мама, — Папа потянул ее за рукав, — послушай меня. Здесь что-то не так. Девочку кто-то обидел, — Папа говорил Маме на ушко, но Аркадия все слышала. — Она бежала, не разбирая дороги. Я видел. Я хотел посторониться, но не успел, и она в меня врезалась. Мне кажется, у нее какое-то несчастье.
— Ерунда, Папа! В тебя нетрудно врезаться.
Однако, Мама присела рядом с Аркадией на чемодан, который жалобно скрипнул, обняла девочку за плечи и спросила:
— Ты от кого-то бежишь, милочка? Скажи, не бойся, мы тебе постараемся помочь.
Аркадия взглянула в добрые серые глаза женщины, и губы ее задрожали. Одна половина ее существа говорила, что это люди с Трантора, с которыми можно полететь на эту планету, с которыми можно пожить, чтобы осмотреться и решить, куца лететь дальше. Другая же половина кричала, что она не помнит матери, что она устала бороться со всей Вселенной, что ей хочется свернуться клубочком в чьих-нибудь добрых объятиях и ни о чем не думать, что если бы мама была жива…
Аркадия заплакала, роняя слезы на рукав старомодного платья незнакомой женщины, а та стала гладить девочку по голове.
Папа принялся шарить по карманам в поисках носового платка. Наконец платок нашелся. Мама схватила его и знаком велела Папе молчать. Люди равнодушно пробегали мимо. В тесной толпе Мама, Папа и Аркадия были совершенно одни.
Слезы иссякли, и Аркадия, вытирая красные глаза Папиным платком, виновато улыбнулась.
— Мне так неловко…
— Ш-ш-ш! Молчи, — сказала Мама. — Отдышись, успокойся, а потом расскажешь, что случилось. Вот увидишь, мы все уладим. Все будет хорошо.
Аркадия из последних сил соображала. Правду говорить нельзя. Никому. Ни за что. Что же сказать?
— Я уже успокоилась, — прошептала она.
— Вот и хорошо, — сказала Мама. — Теперь скажи, что случилось? Ты не сделала ничего плохого? Что бы ты ни сделала, мы тебе поможем, но все-таки скажи правду.
— Для земляка нам ничего не жалко! — подтвердил Папа.
— Папа, закрой рот, — беззлобно огрызнулась Мама.
Аркадия порылась в сумочке, чудом не забытой в будуаре леди Калии, нашла, что искала, и протянула Маме.
— Вот мои документы, — сказала она неуверенно.
Документы были выданы ей в день приезда на Калган послом Фонда и подписаны соответствующим калганским чином. Мама беспомощно посмотрела на большой лист глянцевой гербовой бумаги и передала документы Папе, который принялся за чтение, важно надув губы.
— Ты из Фонда? — спросил он.
— Да, но я родилась на Транторе. Видите, написано.
— Вижу, вижу… Похоже, настоящий. Тебя зовут Аркадия? Красивое имя. А где твой дядя? Здесь сказано, что ты приехала с дядей, Хомиром Мунном.
— Ею арестовали, — сказала Аркадия упавшим голосом.
— Арестовали? — хором вскричали Папа с Мамой.
— За что? — спросила Мама. — Что он сделал?
Аркадия покачала головой.
— Не знаю. У дяди Хомира было какое-то дело к лорду Штеттину, мы пришли, и… — Аркадии не пришлось притворяться, чтобы вздрогнуть. Это получилось само собой.
— Дело к лорду Штеттину, — с уважением протянул Папа. — Твой дядя, должно быть, большой человек.
— Не знаю, какое у них было дело, — продолжала Аркадия, — но лорд Штеттин захотел, чтобы я осталась с ним обедать…
Аркадия умолкла, припоминая слова Каллии. Каллиа мастерица врать, поэтому Мама с Папой должны поверить.
— Почему именно ты? — спросила Мама с любопытством.
— Точно не знаю, но мне кажется… Он пригласил меня одну, но я сказала, что без дяди Хомира не останусь. Он тогда взял меня за плечо и так странно посмотрел…
Папа раскрыл рот, Мама покраснела.
— Сколько тебе лет, Аркадия? — сердито спросила она.
— Скоро пятнадцать.
Мама ахнула.
— Какой мерзавец! Бродячие собаки, и те честнее! И ты убежала от него, милочка, да?
Аркадия кивнула.
— Папа, беги в справочное бюро, — распорядилась Мама, — и узнай, когда подадут на посадку корабль на Трантор. Живо!
Папа сделал шаг и остановился. Громкий металлический голос раздался над космопортом, и пять тысяч пар глаз испуганно взглянули вверх.