Лорд Дорвин удивленно приподнял брови и поспешил отправить в нос щепотку табака.
— Догогой мой, но зачем?
— Как — зачем? Чтобы убедиться собственными глазами.
— Это совегшенно ни к чему — такой способ слишком сложен и, несомненно, погочен; так ничего не узнаешь. Ведь у меня есть труды всех великих археологов прошлого. Сопоставляя их друг с другом и выявляя наиболее достоверные факты, можно легко установить истину. Это и есть истинно научный метод. Во всяком случае, я так его понимаю, — добавил он снисходительно. — Ведь это было бы просто глупо — отпгавляться к Агктуу или Солнцу и искать вслепую — в то вгемя как дгевние ученые так скугпулезно все изучили, что уже нет никакой надежды отыскать что-то новое.
— Понятно, — вежливо пробормотал Хардин.
«И это называется «научный метод»! Теперь понятно, почему Галактика разваливается ко всем чертям!»
— Пойдемте, милорд, — вмешался Пиренн, — пора возвращаться.
— Да-да, вы пгавы…
Они уже выходили из комнаты, когда Хардин вдруг спросил:
— Можно задать вам один вопрос, милорд?
Лорд Дорвин вежливо улыбнулся и сделал грациозный жест рукой:
— Конечно, дорогой мой. Если мои скгомные знания могут вам помочь…
— Но мой вопрос не относится к археологии, милорд.
— Вот как?
— Я хотел спросить вас вот о чем: в прошлом году промелькнуло сообщение о взрыве атомной электростанции на пятой планете Гаммы Андромеды. Но это была лишь краткая информация, без всяких подробностей. Не знаете ли вы, что там произошло?
— Не надоедайте его превосходительству вопросами, не имеющими отношения к нашему разговору, — снова вмешался Пиренн.
— Не стгашно, доктог Пигенн, — прервал его канцлер, — я отвечу на этот вопгос, но, к сожалению, мне мало что известно об этом случае. У них действительно взогвалась электгостанция. Это была настоящая катастгофа — кажется, погибло несколько миллионов человек, половина планеты до сих пог лежит в гуинах. В связи с этим пгавительство намегевается ввести стгогие оганичения на использование атомной энейгии. Но это инфогмация не для газглашения, вы меня понимаете…
— Я понимаю, — сказал Сэлвор, — но что произошло на электростанции?
— А кто его знает? — безразлично ответил лорд Дорвин. — Там уже что-то выходило из стгоя несколько лет назад, и отгемонтиговали это весьма посгедственно. Ведь сейчас непгосто найти людей, котогые бы во всех тонкостях газбигались в наших энейгосистемах. — И он с печальным видом извлек из табакерки очередную понюшку.
— А вам известно, что независимые королевства на Периферии вообще утратили ядерную энергетику?
— Действительно? Впгочем, это и не удивительно. Вагвагские мигы. И, кстати, догогой мой, не надо называть их независимыми — ведь они ими не являются. Свидетельство тому — их договогы с Им-пегией. Они пгизнают вегховную власть Импегатога. Естественно, они вынуждены были пойти на это, иначе мы пгосто не стали бы иметь с ними дела.
— Надеюсь, вы правы, но, тем не менее, они обладают немалой свободой действий.
— Да, возможно. Но это несущественно. Импегия заинтегесована в том, чтобы Пегифегия полагалась только на свои гесугсы. К чему нам заботиться о них? Это же почти нецивилизованные, вагвагские планеты.
— Но ведь раньше они были цивилизованными! Тот же Анакреон был одной из самых богатых провинций. Он почти не уступал самой Веге!
— Ах, Хагдин, это было сотни лет назад. Из подобных фактов нельзя делать далеко идущие выводы. В стагые добгые времена все было по-дгугому. И мы уже не те, что ганьше. Но вы, Хагдин, очень упрямый человек. Ведь я уже говогил, что не собигаюсь заниматься делами сегодня. Доктог Пигенн пгедупгеждал меня о вас. Он говогил, что вы попытаетесь повлиять на меня, но я слишком опытен, чтобы поддаться этому. Оставим все дела на завтга.
К этому разговору они больше не возвращались.
5
Это было второе заседание Совета, на котором присутствовал Хардин, — не считая состоявшейся ранее неофициальной беседы членов Совета с теперь уже отбывшим лордом Дорвином. Хотя у мэра были довольно обоснованные подозрения, что на одно заседание — а возможно, даже на два или три — его просто не пригласили.
Хардин допускал, что его не уведомили бы и об этом заседании, если б не ультиматум.
Это действительно был ультиматум, хотя при первом чтении этот полученный по визографу документ производил впечатление приветственного послания одного правителя другому.
Сэлвор осторожно разгладил его пальцами. Документ начинался с пышного приветствия: